— Ну и как тебя будить? — задал я вопрос в пустоту.

Тут же тело теневика обрело плотность, и он снова стоял передо мной на коленях.

— Что прикажете, хозяин?

— Для начала представься. И зови меня Князь.

Почему-то вспомнилось, как этим позывным наградили меня гвардейцы. Интересно, как они там? Особенно Рысев со сломанными ногами. Надеюсь, в бригаде «Золотого кречета» нашёлся приличный целитель.

— Байтан Омега Четина, хозяин, — выдернул меня из раздумий ответ теневика.

— Почему вы на нас напали?

— Простите, хозяин…

Я нахмурился.

— Зови меня Князь.

— Простите, Князь! — запричитал Байтан. — Я не узнал вас в этом облике. Мы были очень голодны.

Он распластался передо мной ниц.

— Прошу, не стирайте за это весь наш род. Накажите только меня.

Получается, когда я использовал чёрные когти химеры и убил двух теневиков, то доказал своё право считаться хозяином.

— Сколько разумных вы убили? — спросил я.

— Князь, ну что вы такое говорите! Как можно?! Мы даже неразумных не убиваем!

— Веганы, что ли? — я с подозрением взглянул на него.

Слишком уж рьяно они пытались добраться до тела Тофаны.

— Нет. Мы питаемся информацией. Вы же сами накормили нас с помощью Мудрой книги.

Он обвёл рукой усеянный спящими теневиками вагон.

— Вон как объелись с голодухи. До сих пор переварить не могут.

У меня и самого было непреодолимое желание присоединиться к их компании. Спать хотелось зверски. Пошли вторые сутки непрерывной беготни.

— Ладно. Отдыхайте пока.

Омега лёг и потерял плотность, а я направился к парочке в углу вагона.

Принципиально не обращая внимания на Тофану, я обратился к Харченко:

— Пётр Феофанович, как вы представляете наши дальнейшие действия?

Внешне я выглядел значительно моложе Харченко, поэтому старательно изображал внимание к мнению старшего товарища. Опыт подсказывал, что проще выслушать человека и, чуть подправив его рекомендации, сделать по-своему.

Харченко подобрался.

— Честно говоря, мыслей нет, — признался он. — События несутся с такой скоростью, что я за ними просто не успеваю. — Он на несколько секунд задумался. — Михаил, вы сообщение Дороги насчёт баллов Удачи получали?

— Конечно, — я кивнул. — Но успел набрать только три.

— Сколько-сколько? — хрипло переспросил Харченко.

Тофана тоже поднялась с пола. И смотрела на меня очень удивлённо.

— Пока только три, — я виновато развёл руками. — Просто очень спать хочется. Устал.

— Вы Игрок? — неожиданно спросила Тофана.

Вместо ответа я достал из инвентаря янтарную фигурку минотавра.

Тофана и Харченко протянули к ней руки и осторожно потыкали пальцами. Потом, помотав головами, хором произнесли:

— Этого не может быть.

Я пожал плечами.

— А чего вы так переволновались? В конце концов, это не первая и, думаю, не последняя Дорога, которую я прохожу. — Вздохнул. — Сейчас, правда, время здорово поджимает. А так Дороги — штука полезная. Особенно в плане получения опыта.

Тофана несколько секунд задумчиво рассматривала меня. Потом достала из инвентаря небольшой флакон с ядовито-зелёной жидкостью.

Мой взгляд тут же метнулся к правой руке. Перстень с коброй не проявился. Я на всякий случай сделал шаг назад, достал Ухнеб и предупредил:

— Убивать, если что, не буду. Но по лбу дам.

— Ты неправильно понял, — поморщилась Тофана. — Это зелье восстанавливает силы. Одной капли на стакан воды достаточно, чтобы сохранить работоспособность на сутки. А ещё у него нет побочек.

— Нет-нет, спасибо, — я сразу пошёл в отказ. — Очень пожить хочется.

Тофана поджала губы. До неё наконец дошло, что я ей совсем не доверяю.

— Я готова поклясться на родовой книге, что не причиню тебе вреда. Ни волей, ни неволей.

И тут меня прорвало.

— Ты со своей местью сколько невинных людей на тот свет отправила? — сквозь зубы спросил я. — А теперь собираешься быть белой и пушистой?

Тофана непонимающе нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

Я уже открыл рот, чтобы ответить погрубее, но заметил, что Харченко смотрит на меня с таким же недоумением. Пришлось пояснить.

— Девушка в «Метрополе», которую ты взяла под контроль, умерла у меня на глазах в страшных муках. Проводница в поезде, думаю, тоже.

Харченко резко повернулся к Тофане.