— Это правда? — зло спросил он.

— Нет! — она замахала руками.

Причём пыталась убедить не меня, а Харченко. Видимо, его отношение слишком много для неё значило.

— Это неправда! Братья говорили, что артефакт безопасен для тех, кого берут под контроль.

Надо же, всё-таки артефакт, а не способность. Похоже, поделки Львовых их же защита в поезде в упор не видела.

— Ну конечно. А ещё твои братья помогали всем нуждающимся, — саркастически усмехнулся я. — Я лично видел результат их помощи. Человеческие органы, аккуратно упакованные в контейнеры.

— Я не знала, — прошептала Тофана. Харченко смотрел на неё с брезгливостью. — Я не знала…

Потом, закрыв лицо руками, опустилась на пол.

— Ну давай попробуем с твоей клятвой, — предложил я.

В конце концов, ещё один шанс она заслужила. И если сейчас ей не подать руку помощи, то она либо сломается, либо обозлится на весь мир и превратится в законченную стерву.

— И артефакт подчинения уничтожь, — добавил я.

Тофана вскочила. В руке её появилась небольшая диадема. Швырнув её на пол, она наступила сверху, перенеся весь свой небольшой вес. Металл согнулся, и мелкие камни россыпью брызнули по полу. Лёгкая дымка серого цвета охватила ногу Тофаны, похоже, причиняя нешуточную боль. Я поморщился. Уничтожать артефакт таким способом было непрофессионально и небезопасно. Но, похоже, нервы Тофаны сдали, и она была близка к истерике.

При всём этом она не сводила глаз с Харченко. И когда с его лица исчезла брезгливость, облегчённо вздохнула.

Протянула руку ко мне.

— Дай.

— Чего дай? — не понял я в первый момент.

— Книгу нашего рода.

Я достал из инвентаря кусачую книгу. Внутренний хомяк укоризненно зашептал:

«Ну вот. Теперь, когда она войдёт в наш коллектив, придётся отдать книгу».

Книгу, конечно, отдавать было жалко, но без неё и так прореженный мной род Львовых угаснет полностью.

«Ничего, переживём», — успокоил я хомяка.

Тот только раздражённо махнул лапкой и исчез в глубине сознания.

Меж тем Тофана провела пальчиком по морде на книжке. Та приоткрыла один глаз.

— Чё надо?

Судя по тому, как вздрогнула Тофана, книга передала эту глубокую мысль нам обоим.

— Поклясться хочу, — вслух сказала рыжая.

— Ну клянись, — без энтузиазма согласилась книга.

— Клянусь, что не причиню князю Михаилу Медведеву вреда, вольного или невольного, — зачастила Тофана. — Клянусь, что не знала о том, что творили мои братья. Пусть свидетелем моей клятвы будет родовая книга Львовых.

Она при этом прикасалась к книге в моей руке.

Мордочка открыла второй глаз. По обложке прокатилась волна, а книга прокашлялась:

— Не, ну так то клятву я зафиксировала, туточки всё в порядке.

Я почувствовал, как спало напряжение, не отпускавшее меня весь этот разговор. Меж тем книга спросила:

— Только с чего это я вдруг стала вашей родовой книгой?

Тофана растерянно захлопала глазами.

— Как это? Я тебя с детства помню! Ты ещё моему отцу помогала!

Мордочка возмущённо рявкнула:

— Так спёр он меня!

— Что? — прошептала Тофана.

— Украл! Стырил! Стащил! — начала пояснять мордочка. — Я вообще-то родовая книга Медведевых. Вот их род без меня и подкосило.

Теперь вопрос о возврате артефакта отпал сам собой.

Заявление книги стало последней каплей, добившей Тофану. Она безвольно осела. Взгляд сделался совершенно отсутствующим. Харченко, помедлив, присел рядом. Погладил её по голове.

— Племяшка, ну ты чего совсем сникла? Ничего. Мы с Мишей тебя в беде не оставим.

Его «мы с Мишей» почему-то не придало мне энтузиазма.

Тофана кинулась Харченко на грудь.

— Пётр, не бросайте меня! — захлёбываясь слезами, запричитала она. — Я люблю вас! Ещё маленькой девочкой, бегая по поезду, я хотела стать вашей женой.

Вытаращенные глаза Петра Феофановича ясно показали, что к такому повороту он был совершенно не готов. Замерев испуганным сусликом, он смотрел на неё.

— Если вы меня оттолкнёте, — продолжила Тофана, — я умру!

Я убрал книгу в инвентарь и решил дать Петру Феофановичу немного времени, чтобы он мог осознать новые реалии своей личной жизни.

— Тофана, если не сложно, дай мне своё снадобье, — я протянул руку.

Тофана отцепилась от Харченко. Вытерла слёзы и достала флакон. Пока я получал эликсир вместе с подробной инструкцией, остекленевший взгляд Петра Феофановича приобрёл лёгкие признаки осмысления.

— Ну, вы тут поговорите, — сообщил им. — Я на полчасика отойду.