Последние слова я произнёс вслух.

— Мне этого не сообщили. Возможно, речь идёт не о самом предателе, а о людях, с которыми он связан.

Я сделал вид, что продолжаю разглядывать улицу.

— И что, по их мнению, изменится после моего появления?

— После Старой Руссы, Порхова и нападения под Гатчиной вас считают человеком, которому церковь поручает щекотливые дела. Это не вполне соответствует действительности, но такое мнение уже сложилось. Если вы появитесь на приёме, некоторые люди могут решить, что Орден подобрался к ним ближе, чем на самом деле. Начнут нервничать, выяснять, что вам известно, предупреждать сообщников. Возможно, кто-нибудь ошибётся.

Я невесело рассмеялся.

— То есть опять ловля на живца.

Ольга слегка пожала плечами.

— Вам даже ничего не придётся делать. Просто присутствуйте на балу и ведите себя, как обычно.

— В прошлый раз мне тоже требовалось только привезти бумаги, — хмыкнул я.

— Именно поэтому теперь вас предупреждают заранее, — ответила Ольга.

Прекрасно. Значит, если на этот раз в меня выстрелят, я хотя бы не смогу пожаловаться, что церковь действовала исподтишка. Ну, спасибо.

Отказываться я, конечно, мог. Старцы на кладбище подробно объяснили, насколько добровольно наше сотрудничество. Никто не станет заставлять меня изображать приманку. Вместо этого я могу гордо отправиться изображать растопку для костра. Или в скит. Богатый выбор, да.

Я вздохнул.

— Хорошо. Передайте нашим друзьям, что я буду.

Ольга, наконец, повернула голову и посмотрела на меня.

— Передам.

— А если кто-нибудь действительно занервничает и решит избавиться от причины беспокойства?

— Тогда постарайтесь не дать ему этого сделать, Александр Алексеевич.

Она взяла с подоконника оставленный кем-то бокал и вернулась к столу. А через несколько мгновений уже снова слушала даму в голубом платье, словно нашего разговора вообще не было.

Я ещё немного постоял у окна, затем допил своё шампанское и направился к Бергеру.

Граф как раз доказывал Денису, что на хорошем рысаке способен обогнать карету даже задним ходом. Я дождался, пока он закончит, и поставил пустой бокал на стол.

— Так где, говоришь, будет этот приём? Полагаю, что я всё-таки составлю тебе компанию.

Бергер просиял и принялся уверять меня в том, что я не пожалею о принятом решении. А я уныло думал о том, что подходящего по размеру парадного костюма у меня нет и придётся тратиться на новый. Что ж, включу его стоимость в счёт, который выставлю Евстахию по возвращении…

Если, конечно, у меня получится вернуться.

Новый фрак сидел на мне хорошо.

Я повернулся перед зеркалом одним боком, потом другим, поправил жилет и поднял руки. Ничего не трещало, рукава не тянули, воротник не пытался меня задушить… Последнее радовало особенно.

Чтобы заполучить этот костюм, мне пришлось за два дня объехать четырёх портных, трижды выстоять с раскинутыми руками и выслушать столько сетований, словно я требовал не сшить фрак, а вручную соткать для него сукно.

Первый мастер объявил, что за два дня не работает даже господь бог. Второй согласился перешить мой старый костюм, но после недолгой борьбы признал поражение. И тётушка, и Дуняша были правы — в плечах я раздался так, что оказалось проще пошить новый фрак, чем перешить старый. В итоге портной сдался, назвал цену за срочную работу, и мне пришлось искать третьего.

Он оказался не дешевле, зато не стал делать вид, будто оказывает мне милость. Он снял мерку, выбрал из имевшегося сукна подходящее, посадил за работу двух подмастерьев и велел мне вернуться к вечеру на первую примерку. В итоге ездить к нему мне пришлось ещё дважды, зато к отражению в зеркале придраться теперь было категорически невозможно.

Чего нельзя было сказать о сумме, которую мне пришлось отдать за обновку. Настроение при одной мысли о ней портилось быстрее, чем от старого фрака. Ну, ничего. Я обязательно, всенепременнейше включу эту сумму в список расходов, который представлю Евстахию по возвращении…

Если оно, конечно, состоится.

Дверь открылась, и в комнату заглянула тётушка.

— Ты ещё не готов?

— Как видите, почти.

Она вошла, обошла меня кругом и поправила край галстука. После чего отступила на шаг и ещё раз осмотрела с головы до ног.

— Ну вот, вполне прилично выглядишь. Можешь же, когда хочешь.

— Всегда мог, — буркнул я.

— Конечно. Просто не хотел, — немедленно согласилась тётушка. — Волосы пригладь.

Говорить о том, что как раз сейчас у меня не было особенного желания тратить деньги на новый фрак, я тётушке не стал. Она, на удивление, очень тепло восприняла мой нынешний выход в свет, и даже то, что я еду на приём с Бергером, её не смущало.