Посол стоял неподалёку и разговаривал с пожилым военным. Чиновник дождался, когда они закончат, и подвёл нас.

— Позвольте представить вам графа Бергера и господина Дубравина.

Посол пожал нам руки. По-русски он говорил вполне сносно, хотя и с заметным акцентом. Поблагодарив Бергера за то, что он принял приглашение, хозяин повернулся ко мне.

— Вы впервые у нас, господин Дубравин?

— Впервые, ваше превосходительство.

Посол на мгновение задержал на мне взгляд. Высокий мужчина с военной выправкой, орлиным носом и глубоко посаженными, внимательными глазами, он смотрел так, что мне немедленно захотелось съёжиться, распрощаться и забиться куда-то в тёмный угол.

Он словно ощупывал меня своим взглядом. Если это действительно прусский агент некромантов, то это как-то даже… Непрофессионально, что ли? Впрочем, не исключено, что у него просто взгляд такой, и сейчас он не более чем пытался вспомнить, не встречались ли мы раньше.

— Тогда надеюсь, что этот вечер не станет для вас разочарованием, — всё так же внимательно глядя на меня, проговорил он.

— Благодарю. Уверен, мне будет что вспомнить, — я встретил его взгляд и слегка улыбнулся.

Посол ответил такой же вежливой улыбкой. Чиновник напомнил о себе лёгким движением руки, и мы отошли, освобождая место следующим гостям. Я шёл и убеждал себя в том, что никакого интереса посол ко мне не проявил. Возможно, взгляд посла задержался на мне чуть дольше, чем на Бергере… А возможно, я уже заранее искал скрытый смысл в каждой мелочи.

В соседней гостиной Бергер заметил знакомых и свернул к ним. Человек шесть расположились возле ломберного стола, на котором вместо карт теснились бокалы. Граф принялся обмениваться рукопожатиями, а я как раз увидел лакея с вином и отвернулся за бокалом.

В этот момент мой взгляд упал на дородного господина с изрядно напудренным, практически выбеленным, лицом. Я вскинул брови. Странно. Мне казалось, эта мода давно канула в Лету… Кто-то приехал из провинции? Вид у господина был ещё более удручённый, чем у меня — я бы даже сказал, болезненный.

Ну, что же, не одного меня тошнит от этого приёма… Я хмыкнул и вернулся к Бергеру.

К моему возвращению взаимные представления уже закончились. Бергер разговаривал с пожилым господином в генеральском мундире и, кажется, совершенно обо мне забыл. Я присоединился к компании и прислушался к разговору.

Двое в компании спорили о мертвяках. Один доказывал, что сабля против них бесполезна: даже тяжело раненный человек падает прежде всего от боли и страха, а мертвец не знает ни того ни другого. И единственное, что нужно делать — это стрелять мертвяку в голову. Его собеседник с этим не соглашался и говорил, что хороший фехтовальщик легко отрубит мертвяку голову. Первый заметил, что голову ещё надо суметь отсечь, и предложил представить, как это будет делать кавалерист, когда на него лезет сразу десяток тварей.

Тут я не выдержал и вмешался в разговор.

— Если позволите, господа, то оба вы и правы, и неправы одновременно, — проговорил я. — Выстрел в голову — действительно самый простой способ покончить с мертвяком. Но ситуации бывают разные. Например, если мертвяков несколько — оружие у вас может быть попросту разряжено, и тогда волей-неволей придётся переходить на саблю. А бывает так, что некоторые мертвяки, которые успели как следует отожраться, уже изменились так, что им голову не прострелить даже из штуцера. И тогда сабля становится вашим лучшим другом. Мертвяка действительно не остановишь болью, но сухожилия у него устроены так же, как у живого. Перерубите руку — она повиснет. Подсеките ногу — он упадёт. Другое дело, что лежать смирно после этого не станет и ухватит за сапог, едва подойдёте ближе. А голова — это уже наверняка.

Спорщики повернулись ко мне. Один нахмурился, собираясь возразить, однако второй опередил его:

— Выходит, против одного сабли достаточно?

— Против одного — вполне, если не растеряетесь. Только они редко приходят по одному. Когда перед вами десяток мертвяков, а среди них ещё и отожравшиеся, становится уже не до красивых ударов. Первые ряды надо валить под ноги следующим, не давать им разойтись и всё время следить за краями. Промедлите — обойдут с боков, и тогда никакая сабля не поможет.

Разговор Бергера с генералом оборвался. Теперь на меня смотрела вся компания. В том числе худощавый господин, который до сих пор стоял чуть поодаль и молча слушал остальных.

— Вы говорите об этом с удивительным знанием дела, — произнёс генерал. — Вам случалось иметь дело с мертвецами?

Я ещё не успел ответить, а Бергер уже положил ладонь мне на плечо.

— Господа, простите, это моё упущение. Позвольте представить: Александр Алексеевич Дубравин, мой добрый друг. Он недавно вернулся в столицу из Псковской губернии. И, да, уж поверьте, ему довелось немало иметь дело с мертвяками. Когда его имение атаковала орда, он сумел в считаные дни превратить деревню в настоящую крепость, вооружить и обучить крестьян и отбить нападение нескольких сотен живых мертвецов. Несколько десятков Александр уложил собственноручно, так что в подобных спорах я бы советовал полагаться на его мнение. Оно, знаете ли, оплачено несколько дороже наших рассуждений за бокалом вина.

Кто-то одобрительно загудел, генерал протянул мне руку для пожатия, а недавние спорщики разом утратили желание возражать. Я покосился на Бергера. Рассказывал он с таким удовольствием, будто сам всё это время стоял рядом со мной на стене.

Худощавый господин между тем заметно побледнел. Поймав мой взгляд, он торопливо поклонился всей компании, пробормотал извинение и двинулся прочь. Сначала быстрым шагом, а оказавшись за спинами гостей, стал двигаться почти бегом.

— Это что с ним? — спросил я.