Кажется, она даже гордилась тем, что племянника пригласили не куда-то там, а на приём, устраиваемый аж прусским послом. Ну а ещё она, судя по всему, надеялась, что там я найду себе «достойную партию», остепенюсь, и за меня больше можно будет не переживать.

Я провёл ладонью по волосам.

— Там будут незамужние девушки? — как бы между делом спросила она. Ну вот, о чём я говорил?

— Непременно. Некоторые даже приедут с матерями, чтобы я сразу засвидетельствовал им серьёзность своих намерений.

— Не зубоскаль, — беззлобно буркнула тётушка. — Женишься — жене будешь зубоскалить.

— Бедная женщина. За что вы желаете ей такого зла? Ведь вы её ещё даже не знаете. Как и я, впрочем.

Тётушка шлёпнула меня по локтю.

— Ладно, иди давай. Там граф твой уже приехал. И не вздумай возвращаться под утро.

Надо же! «Граф твой»! Не «потаскун и сводник», а граф! Надо будет сказать Бергеру, что он вырос в глазах тётушки.

— Постараюсь. А если не получится — останусь ночевать у своих девок, я помню, да.

— Александр!

Я рассмеялся, поцеловал её в щёку и пошёл вниз.

Бергер ждал в прихожей. На нём был тёмно-синий фрак с серебряными пуговицами. Заметив меня, он удивлённо вскинул бровь.

— Неужели это ты? — произнёс граф. — Невероятно. Ещё два дня назад ты был похож на извозчика!

— Поэтому ты меня засунул в беговые дрожки? Перепутал с кем-то? — фыркнул я.

Он обошёл меня и остановился сзади, оценивая работу портного.

— Недурно. Хотя цвет я бы выбрал другой.

— Заказывай себе, выберешь.

Бергер дождался, пока я оденусь, и первым вышел к экипажу.

— Надеюсь, это всё-таки действительно настолько интересно, насколько ты рассказывал, — проговорил я, усаживаясь в карету.

— Может быть, это и не так интересно, как заезд артели или попойка в «Белом волке», однако именно на таких приёмах, друг мой, заводятся полезные знакомства, которые и позволяют весело проводить время в других местах, — назидательно проговорил Бергер. — Сделки, возможности, связи… Ты же не думаешь, что я только и делаю, что развлекаюсь? Зарабатывать тоже как-то надо.

— Я всегда полагал, что ты только и делаешь, что просаживаешь деньги своего папаши, — хмыкнул я, и тут же получил локтем в бок.

— Знаешь, что! — искренне возмутился Бергер. — Я просто работаю не по графику, а головой!

— Например? — усмехнулся я.

— Например, я уже некоторое время помогаю людям продавать и покупать австрийские и прусские кареты, — горделиво ответил Бергер. — Прекрасное качество, кожаные сидения, мягкие рессоры…

— А чем они отличаются от тех, что делают у нас? — с интересом спросил я. Бергер открыл было рот, чтобы пуститься в длинные, восторженные объяснения, но увидел смешинку в уголках моих губ, понял, что я издеваюсь, и махнул рукой.

— А, ну тебя!

Экипаж тронулся. Бергер немедленно начал рассказывать, кто будет на приёме. Имена чиновников, военных и иностранцев вскоре смешались у меня в голове. Никого из этих людей я не знал, так что объяснения графа не особенно помогли.

Дом, нанятый прусской миссией, стоял на Английской набережной. У подъезда скопились экипажи. Кучера перекрикивались, лакеи в посольских ливреях подбегали к дверцам, а по высокой лестнице непрерывно поднимались гости. Треугольные шляпы чередовались с военными киверами, мужские шинели — с меховыми накидками дам.

Когда подошла наша очередь, Бергер выскочил первым. Я выбрался за ним, размял затёкшие пальцы и осмотрелся. Здесь царил истинно прусский порядок во всём. Экипажи подавали по очереди, лакеи не суетились, и даже кучера бранились вполголоса.

Мы отдали верхнюю одежду слугам и поднялись. В первой гостиной говорили на русском, немецком и французском, причём иногда все три языка смешивались в одном разговоре. Между группами гостей сновали слуги с подносами, у стен стояли кресла для дам, а из соседней комнаты доносился стук карт о стол.

Бергер успел поздороваться с двумя мужчинами и одной дамой, прежде чем мы прошли половину гостиной. У дверей в следующую комнату он снова остановился.

— Мой дорогой, что за счастливая встреча!

Счастливая встреча оказалась не настолько счастливой, чтобы Бергер вспомнил имя встреченного чиновника. Однако они обменялись поклонами, поговорили о каком-то общем знакомом, и граф представил меня.

Чиновнику моя фамилия явно ничего не говорила, но расспрашивать о том, кто я, он, разумеется, не стал. Вместо этого объявил, что должен непременно представить нас хозяину вечера.