— Слишком долго ждать, — бросил кто-то со второго ряда.

Я еле сдержал рыком подкатившее к горлу раздражение, но всё-таки пояснил:

— Государство существует не ради следующего месяца, а ради следующих поколений.

Меня никто не прервал, и я продолжал:

— Если сегодня погибнут эти дети, через пять лет некому будет работать. Через десять лет некому будет пополнять казну. А через пятнадцать-двадцать лет не родятся дети тех людей, которых мы потеряли сегодня.

Я провёл пальцем по столу перед собой.

— Вы смотрите на расходы одного года, но я смотрю на доходы двадцати лет.

Наставник Фань поднял бровь:

— Продолжай.

— Казна теряет зерно сейчас. Государство получает будущих земледельцев, ремесленников, воинов и матерей. Помощь голодающим семьям с детьми — это не жест доброй воли правителя. Это самое выгодное вложение средств, которое он может сделать, потому что люди — основа государства.

Несколько учеников нахмурились. Это меня немного обрадовало: нахмурились — значит, думают, а не просто молчат и ждут, пока всё закончится.

— А если помощь окажется напрасной? — произнёс сын министра финансов чуть менее уверенно, чем обычно.

— Тогда мы потеряем это зерно, но если не поможем — потеряем целое поколение. Из двух потерь я выбираю меньшую.

Комнате стало очень тихо. Линь Цзюнь прикрылся веером и сузил глаза, разглядывая меня, и я не мог понять его выражение лица.

Зато за ним я видел лицо Линь Вэя. Тот сидел как всегда с прямой спиной и смотрел прямо перед собой, но его уголки рта чуть дрогнули, и это не была презрительная или холодная усмешка.

Линь И сбоку от меня тихо произнёс:

— Я согласен с наследным князем, но хочу добавить, что есть и другие способы, которые можно применить вместе с этим…

Наставник Фань тут же с готовностью повернулся к нему:

— Мы вас слушаем, княжич…

Линь И начал излагать свои мысли, и наставник Фань, сделав какую-то пометку в свитке, повёл разговор об экономике дальше.

После урока Линь Цзюнь нагнал меня в коридоре. Я ждал очередной шпильки и натужно пытался придумать достойный ответ.

— Недурно, — неожиданно сказал он.

Я обернулся. Он ничего больше не добавил и просто прошёл мимо. Я проводил его взглядом и хмыкнул. Вероятно, это был комплимент, а по меркам Линь Цзюня — невероятно большой.

С Линь Цзюнем неожиданно возникло ещё одно дело: я совершенно случайно обнаружил его слабость.

На другой день после обеда, вместо того чтобы идти сразу в кузницу, я зашёл в библиотеку. Я давно хотел туда зайти. Просто всё как-то не складывалось: утро занято, день занят, вечер тоже. Теперь у меня появился повод. Я долго думал, как бы так улучить момент, мне всё не давало покоя крепление для веера, который я потихоньку создавал для Мэй Сюэ. Я закончил с перьями-лопастями, но никак не мог соединить так, чтобы мне самому было удобно раздвигать их. Поэтому решил посмотреть, что предложат умные книги, а если там ничего не окажется, то весь опыт Лао Тэ в моём распоряжении.

Библиотека располагалась в северном крыле дворца, в длинном здании. Внутри пахло бумагой, воском и сухим деревом. Полки шли вдоль всех стен, от пола до потолка, и разделяли пространство на части в середине залы.

Я растерянно огляделся, не зная, у кого спросить.

Посреди комнаты, у окон стояло несколько столов. За одним из них сидел немолодой мужчина в простом халате учёного и медленно и аккуратно переписывал что-то из толстого свитка в новый.

Он поднял на меня взгляд, сощурился, и тут же вернулся обратно к своему занятию.

У второго стола стояла барышня. Она была небольшого роста, в скромном тёмно-сером халате, с гладко убранными волосами. Её волосы скрепляла простая деревянная шпилька. Услышав мои шаги, обернулась. Лицо у неё было милым и круглым, с ямочками на щеках, когда она улыбнулась.

— Добро пожаловать, — произнесла она, слегка поклонившись. — Меня зовут библиотекарь Су. Я вам могу помочь?

— Мне сказали, здесь есть книги по всем ремёслам.

— Есть, — она кивнула. — Вас интересует что-то конкретное?

— Да, кузнечное дело, — сказал я, — Особенно замки, крепления и стопора.

Она чуть удивлённо, но спокойно и без иронии, посмотрела на меня и не стала ничего комментировать. Судя по всему, она не каждый день получала такой запрос.

— Присаживайтесь, наследный князь, — тихо сказала она. — Я вам что-нибудь подберу.

Она ушла в глубину библиотеки, а я сел у дальнего окна, которое выходило в сад, чтобы меня не было видно от двери, и стал ждать.

Учёный за дальним столом даже не поднял головы, лишь продолжал переписывать. Я даже немного расслабился в такой спокойной атмосфере. На меня никто не пялился, не шептался за спиной. Приятно…