— Понял, — сказал я.

Первое упражнение закончилось быстро и бесславно: мой отряд полег в первые же несколько минут, потому что я по привычке рванул вперёд и потянул всех за собой, а противник тем временем спокойно окружил нас с флангов и взял в клещи. Я в одиночку разобрался с чужим отрядом, но это не считалось победой: десять деревянных мечей, лежащих на земле, молча ждали правильных выводов.

Прямо признаюсь, выводы я сделал не сразу.

На моё счастье, вечером за ужином Лу Ян сказал мне прямо: вы дерётесь, как одиночка, а не как командир. Одиночка может делать, что хочет, а командир сначала занимает место, где лучше всего видно, и посылает людей туда, где они нужны.

Я снова услышал вот это сакраментальное: «форма войска подобна воде». Только теперь надо было не заучить это наизусть, а применить на практике.

Лу Ян спокойно продолжил:

— Вы сильнее любого из них, но пока вы сами в бою, некому видеть всю картину целиком.

Я слушал и думал, что он, в общем, прав, хотя слышать это было немного неприятно. Потом мы ещё час разбирали схему расстановки наших людей, где кому встать, как держать связь и когда отходить. Лу Ян говорил коротко и по делу, я слушал и учился.

Следующие две недели я перестал рваться в бой и начал пытаться рассмотреть бой, как будто смотрел на карту. Поначалу было неловко и я чувствовал себя полным дураком: тело привыкло к одному, а голова требовала другого.

Несколько раз я всё равно срывался и лез сам, и каждый раз это заканчивалось тем, что где-то в другом месте кто-то из моих оставался без прикрытия.

Лу Ян терпеливо после каждого раза садился и вечером разбирал со мной ошибки, и к концу второй недели мой отряд впервые взял верх. И не потому, что я всех раскидал, а потому, что живых солдатов у меня осталось почти половина. Оставшийся в то утро на плацу дед наблюдал за сражением с галереи и кивнул мне.

А вот Линь Вэй больше не приходил…

Тренировок становилось всё только больше. Я бегал, как белка в колесе. Время от времени меня накрывало странным ощущением, что я так же жил тогда, в ином времени и месте, иногда просто подмывало всё бросить и лечь на пол, но потом я останавливал себя. Если я смог так тогда, то смогу и сейчас!

Тренировки, завтрак, учёба, обед, кузня, ужин, прописи и книги, игра в шахматы с Лу Яном и Линь И (у них было на что посмотреть и чему поучиться!), и только поздно вечером, когда в покоях наконец темнело, Сунь Чанцин и Лу Ян уходили, я мог сесть, вытянуть ноги, выдохнуть и сказать самому себе, что этот день закончился.

С офицерами у меня установились довольно хорошие, уважительные отношения. Они один раз даже пригласили меня выпить в казармах. Конечно же я согласился!

В результате, я перепил их всех и всех победил в соревновании, где мерились силой запястья. Офицер Ван под общий смех потом ворчал, что наследного князя больше не позовём. Пришлось его утешить, сказать, что следующий раунд за мной, вот только немного разгребусь с учёбой.

Офицеры встретили это обещание с большим энтузиазмом. Осталось только выделить на это время и выспросить у камердинера, как организовывают такие сборища.

Раз в три-четыре дня я сбегал на ночь к жене. Дед сурово хмурился, но не останавливал. Видимо, сам понимал, что мне нужна отдушина. Прабабушку я не видел, но точно знал, что если она будет против, то она даст мне знать.

В общем, это был очень весёлый месяц, за который я пытался нагнать годы упущенной жизни. И за этот месяц я успел заиметь определённые мысли насчёт журавлиного гостеприимства.

Журавли — птицы красивые, спора нет, элегантные, учёные и утончённые. Их гостеприимство выглядит прекрасно: всё по расписанию, всё в порядке, никакого хаоса и никакой спешки. Обеды поданы вовремя, одежда приготовлена с вечера, слуги двигаются бесшумно.

Беда только в том, что за этим гостеприимством спрятан распорядок дня, который мог убить лошадь. Я как-то сказал это Сунь Чанцину. Он ответил, что наследный князь, по-видимому, преувеличивает, все молодые господа так живут. Я только закряхтел.

Ладно тренировки, это было весело, хуже всего давалась учёба.

Головой я прекрасно понимал, зачем она нужна: если я собрался жить при дворе, надо разбираться в политике, знать историю и уметь говорить. Это не блажь, это для умного человека — рабочий инструмент. Кто ж спорит? Всё правильно!

Но одно дело — понимать, другое — сидеть в учебном павильоне с людьми, которые смотрят на тебя, как на недоразумение.

Как я ни старался, дети чиновников приняли меня плохо.

Я постоянно слышал шёпоты. С моим-то слухом до меня вечно доносилось: «Дикарь»; «Не знает этикета»; «Откуда он вообще такой взялся?». Последнее звучало чаще остального, с таким оттенком что «откуда» означало что-то принципиально неправильное, как минимум подземный мир демонов.

Я старался не обращать внимания. Решил, что это ещё одна тренировка, теперь уже на выдержку. Скажу честно: получалось средне.