Чэнь Мин начал меня полностью игнорировать, зато его дружок, Пэй Жун, занял его место. Теперь за тупые шутки над моей неграмотностью отвечал он.

Я решил брать пример с Линь Вэя. Старший из княжичей-журавлей просто делал вид, что меня нет. Не игнорировал демонстративно, не отворачивался, а решил, что я что-то навроде пустого кресла или горшка с цветком. И он удивительно ловко меня избегал на занятиях и после них, я никак не мог к нему подойти сам, чтобы вызвать его на поединок на плацу. Стоило мне положить книги или кисти, как его уже и след простыл… Удивительный талант!

Я решил, что рано или поздно его поймаю. Спешить пока некуда. Так что я брал пример со старшего, и стоило Пэй Жуну начать науськивать остальных на меня, я просто сваливал с максимальной скоростью. И уж поверьте, меня догнать никто не мог.

Один раз, чтобы разминуться с этим надоедой, поджидавшим меня в узком проходе, я просто запрыгнул на крышу галереи и бесшумно пробежал по коньку. Болван даже не заметил, что сверху кто-то прошёл.

С Линь Цзюнем было интереснее. Он тоже меня близко к себе не подпускал, но хотя бы общался: подкалывал открыто, с милой улыбкой и со всей учтивостью. В смысле, нельзя было прямо обидеться, но и мимо его подколки не пролетали. Типа: «Какой интересный способ держать кисть. Это народная техника?»

Всё это произносилось с таким задушевным любопытством, что наставник делал вид, будто ничего не слышит.

Я ему отвечал что-то типа «А вы знаток, братец Цзюнь», мы оба друг другу ухмылялись, хотя по мне так наши улыбки походили на оскалы.

Вот Линь И действительно тихо помогал. Незаметно оказывался рядом, когда надо было разобраться в материале, который я пропустил, незаметно подсказывал что-то прямо во время урока, или присылал с посыльным заметки, которые упрощали то, что объяснял наставник.

Я был ему очень благодарен.

За месяц я заметил, как ко мне начало меняться отношение учителей. Сначала наставник Фань хватался за голову, а потом понял, что я не сдамся и даже начал сдержанно одобрять мои успехи, когда понял, что я правда стараюсь и работаю головой, как могу.

В тот день мы обсуждали неурожай.

Я сидел в первом ряду, вместе с княжичами. Наставник Фань развернул перед нами свиток с данными по южной области княжества и дал вводные: неурожай, пустая казна и смерти от голода в нескольких уездах.

— Как должно действовать правительство? — спросил он и обвёл взглядом павильон.

Сын министра финансов, поднял руку первым. Он всегда поднимал руку первым, и я уже научился ожидать, что за этим последует нечто крайне самоуверенное.

— Казна пустеет, — сказал он. — Нужно временно повысить налоги.

— Народ и так голодает, — возразил кто-то в третьем ряду. — Повышение налогов вызовет волнения.

— Тогда сократить расходы. Перестать раздавать зерно бесплатно. Кто выживет — выживет.

Несколько голов во втором ряду закивали. Я смотрел на них и думал, что хорошо всё-таки, что они пока только учатся, а не управляют. Я бы лично поднял восстание при таких вводных, чтобы отрубить парочку самых «умных» голов.

Наставник Фань повернулся ко мне:

— Наследный князь, что скажете?

Я прямо видел с какой готовностью Линь Цзюнь чуть развернулся в мою сторону явно ожидая моей ошибки. Позади опять тихо переговаривались «Да что он может сказать-то?», «Он хоть вопрос-то понял?».

Тц…

— Я бы направил больше средств на помощь бедным семьям, — сказал я. — Особенно там, где есть дети.

Сначала все замерли, а потом по комнате раскатился смех:

— Помощь детям! — Линь Цзюнь сложил руки с видом искреннего изумления. — Казна пуста, а мы будем тратить ещё больше. Это очень трогательно.

— Именно так, — ответил я.

— И какую прибыль это даст?

— Сейчас — никакой.

Смех в павильоне стал громче, но наставник Фань молчал и внимательно смотрел на меня.

— Тогда зачем? — Линь Цзюнь улыбался.

Я посмотрел на него, чтобы игнорировать ухмылки остальных. Они выжидающе смотрели на меня, ждали, что им сейчас скажут глупость, и заранее готовились хорошенько посмеяться.

— Например, ребёнку сейчас десять лет. Если он переживёт голод, через пять лет будет взрослым, сможет работать: обрабатывать поля, служить в армии и платить налоги.

В комнате стало тихо.

— Если ребёнку сейчас пять лет, через десять лет — то же самое, он тоже вырастет и станет работником.