Шрифт:
Я вздохнул.
— Возможно, я тоже погорячился и не разобрался в ситуации, — ответил я. — Впрочем, я рад, что с вами всё в порядке.
Она снова покраснела, хотя и чуть меньше.
Я кивнул ей, бросил взгляд на учёного, который так и работал, не поднимая головы, взял свитки и вышел.
Глава 15
Интерлюдия
Журавль из серебра и еще одна интерлюдия
Интерлюдия. Знакомые с детства (Линь Цзюнь и барышня Су)
Барышню звали Су Миньли, и она знала Линь Цзюня с тех пор, как им обоим исполнилось по семь лет.
Они с отцом только что прибыли в Хэмин, потому что его, как уважаемого и признанного учёного, пригласили на работу при дворцовой библиотеке, и семья Су поселилась в небольшом доме в хозяйственном квартале дворца. Дети аристократов в хозяйственный квартал почти не заходили — что им там делать? — но княжич Цзюнь однажды забрёл. Сам не знал зачем ноги привели именно сюда, он просто шёл, куда глаза глядят, чтобы в очередной раз сбежать и спрятаться от настырного наставника по каллиграфии.
В тот день Миньли сидела под деревом и читала.
Линь Цзюнь спросил, что она читает. Она, немного оробев перед мальчиком в очень богатых одеждах, каких она в жизни не видывала, всё-таки ответила и показала книжку. Он спросил, скучно ли. Она ответила, что нет. Он сел рядом и попросил рассказать, о чём она прочитала. Они болтали о разных книгах несколько часов, пока за зданиями не послышались крики слуг, потерявших второго княжича.
Он цыкнул, подскочил и умчался прочь. Она думала, что он больше не придёт, но не тут-то было…
Сначала он прибегал каждый день, потом раз в несколько дней, потом при каждой возможности, которых с возрастом становилось всё меньше, потому что Линь Цзюнь был вторым внуком князя, и у второго внука князя имелся чёткий распорядок дня, который не оставлял времени на книги под деревом с дочерью простого учёного, который переписывал книги в библиотеке.
Казалось, что княжичу бы забыть о той девочке, но нет. Он появлялся внезапно, чаще всего в библиотеке, потому что у Линь Цзюня всегда находился повод прийти за книгой, а Миньли начала работать там, помогая отцу. Ещё они встречались в дальнем углу сада, в маленькой беседке, куда никто не ходил. Один раз у них было свидание на крыше северного дворцового крыла. Это было глупо, немного страшно и очень весело, и Миньли потом долго вспоминала эту встречу как нечто особое, потому что княжич, третья звезда, поднял и спустил её туда на своих руках…
Они читали книги вместе, писали друг другу стихи, обсуждали поэмы и играли в шахматы.
И при ней он мог быть собой, а не тем, кем от него требовали быть.
При дворе Линь Цзюнь носил на лице вежливую улыбку, за которой можно было спрятать что угодно, но по сути никто не знал, что на самом деле прячется за удобной маской. А Миньли знала: при ней он и злился по-настоящему, и обижался по-настоящему, и смеялся по-настоящему, и иногда говорил ей вещи, которые не сказал бы никому. Она понимала.
…А ещё она понимала, что вот это вот между ними… оно и прекрасно, и одновременно совершенно невозможно.
Они оба это знали и никогда об этом не говорили.
Он — княжич, она — дочь переписчика. Такой мезальянс!
Днём в дальней беседке было тихо, даже лягушки не пели, потому что второй княжич гневаться изволил. Миньли сидела на лавочке, а Линь Цзюнь ходил туда-сюда, размахивая веером, как мечом. Барышня Су точно знала, кого он рубит этим оружием в своих мыслях.
— Разве тебе не надо на урок фехтования? — мягко спросила девушка.
— Не надо, — фыркнул Линь Цзюнь. — Пусть там Вэй-Вэй [3] красуется. Раньше он был тигром среди журавлей, четвёртая звезда, любимчик деда, все дела, но как пришёл настоящий тигр, так оказалось, что он всего-навсего журавль, — он фыркнул ещё раз и снова вознегодовал: — Но этот! Этот! Что это было?! — бурчал княжич, а барышня Су прекрасно понимала, о ком речь. — Кем он себя вообразил?! Куда он полез?!
— Твой брат вступился за незнакомую барышню, — ответила Миньли. — Это называется благородное поведение.
3
Вэй-Вэй — удвоение имён используют обычно для детей или девушек, уменьшительно-ласкательная форма, Цзюнь просто так дразнит брата.
— Он чуть не выкинул меня в окно!
— Он пошутил.
— Он не пошутил.
Миньли посмотрела на него, подняв брови.
— Точно не пошутил, — проворчал Цзюнь. — Он же дикарь! Он способен на что угодно!
— Стал бы дикарь защищать девушку?
Он подошёл, сел рядом на лавочку, скрестил руки и посмотрел на маленький пруд.
Ох и зол был второй княжич! А когда он был зол, его врагам могло не поздоровиться, но Миньли была очень умной барышней, и понимала, что если из-за неё второй княжич рассорится с наследным князем, это будет нехорошо. Совсем нехорошо!