Слухов по дворцу ходило много, что наследный князь — дикарь, чудовище и чистое животное, которое ведёт себя смирно только из-за того, что боится могучего деда. Увидев его в библиотеке, барышня Су даже немного испугалась и растерялась, но вот его действия… Она видела, как он осторожно обращается с книгами и внимательно читает то, что она ему принесла. Видела, как что-то выписывает. Почерк был ужасный, и кисть он держал неловко, но… Именно это ей сказало намного больше о его характере, чем чужие кривотолки.

Не дикарь. Не чудовище. Не животное.

Ни один из них себя бы так не вёл.

Друзьями с Линь Цзюнем они вряд ли когда-нибудь станут, они слишком разные, но врагами им быть нельзя.

— Он специально, — произнёс Линь Цзюнь. — Хотел меня унизить перед тобой!

— Нет, не специально. Он просто увидел человека, который мешает барышне, и поступил, как честный человек.

— Ха! Честный человек!

— Ты злишься на него за то, что он меня защитил? — хитро прищурилась Миньли.

Линь Цзюнь замолчал. Это обычно означало, что она права.

— Тебе так повезло с братом, — сказала Миньли. — Не все бы вмешались, большинство сделали бы вид, что просто не заметили.

— Он не брат мне, — ворчливо произнёс Цзюнь. — Мы просто чужие люди, которых связывает кровь деда.

— Он не испугался и пришёл на помощь незнакомому человеку, от которого ему не будет ни богатства, ни славы. Это дорогого стоит.

Линь Цзюнь всё ещё молчал, но теперь задумчиво постукивал веером по ладони. Потом слабо выдохнул и наконец-то взглянул на неё:

— Ты его защищаешь, — обиженно сказал княжич. — Неужто он тебе понравился?

Миньли удержала вздох. Она мягко положила ладошку на его ладонь:

— Вовсе нет, мне нравится кое-кто другой. Я лишь говорю, что ты злишься не по делу.

Миньли начала поглаживать его руку, а потом, когда он немного расслабился, переплела его пальцы со своими.

— Кстати, — тихо сказала она. — Ты заметил кольцо на его пальце?

Линь Цзюнь непонимающе посмотрел на неё.

— У твоего брата.

— Он мне не брат, — сказал Линь Цзюнь. — Нет, не заметил.

— Кольцо с двойным узором: тигриная лапа и лунные лотосы, — она прищурилась. — Если он — тигр, то есть кто-то, кого символизирует нежный цветок. Думаю, это парные кольца.

Линь Цзюнь нахмурился:

— Откуда…

— Когда он меня спрашивал, в порядке ли я, я внимательно смотрела на его руки.

Линь Цзюнь помолчал, сжал её руку и нахмурился.

— Думаешь, у него кто-то есть? — произнёс он.

— Похоже. Поэтому он не прошёл мимо барышни, попавшей в беду.

— Кольцо с тигром и лотосами, — княжич снова остановился. — Он ещё в первый же вечер заявил деду, что умеет работать с металлом и ему нужно тренироваться в кузне. И я слыхал, что он бывает в кузнице каждый день…

Миньли терпеливо ждала. Лицо княжича разгладилось, он начал остывать, и злость на беловолосого пришельца начала уходить.

— Если он кузнец, — произнёс Линь Цзюнь медленно, — и если у него кольцо с таким узором… Неужели сам сделал?

Он обернулся к ней, и она чуть улыбнулась.

— Ты только что перестал на него злиться, — сказала она.

— Не перестал, — тут же ворчливо ответил Линь Цзюнь. — Я очень, очень зол! Я ему ещё задам!

Он сурово взмахнул веером, посмотрел на неё несколько мгновений, специально хмурясь, а потом расслабился и тоже улыбнулся той улыбкой, которую никто при дворе от него никто не видел. Миньли тихо засмеялась.

— Ладно, — сказал княжич. — Почему ты всегда права?

Барышня Су не стала отвечать и склонила голову ему на плечо.

Журавль из серебра (Бай Шу)

Кроме книжной учёбы, дед постановил, что я обязан два раза в неделю присутствовать на вечерних приёмах и чаепитиях. Видимо, решил, что я достаточно пообтесался во дворце, растерял свою дикость и теперь меня в люди выводить не стыдно.

— Это всё — знакомства и связи, — сказал он мне без лишних предисловий. — Аристократия Стального Пера должна тебя знать, и ты должен познакомиться с ними.

Ладно, надо — сделаем.