Айрин перевела взгляд на отца, сидевшего в углу. Он держался тихо, но внимательно слушал, и в его лице она увидела что-то, чего давно не видела: интерес. Живой, деятельный интерес, который, казалось, был утрачен вместе с матерью. Он сидел, подавшись вперёд, и его пальцы, лежавшие на коленях, едва заметно шевелились, будто он мысленно передвигал фигуры на невидимой доске.

— Ты можешь помочь, — шепнула Айрин, наклонившись к нему.

Он покачал головой.

— Я уже не воин, Айрин.

— Воин — не тот, кто держит меч. Воин — тот, кто думает. — Она взяла его за руку, и его ладонь была сухой и прохладной. — Ты всегда был лучшим стратегом, чем все эти люди вместе взятые. Расскажи им то, что знаешь.

Отец долго смотрел на неё, и в его глазах она увидела борьбу — между желанием остаться в тени и потребностью снова быть полезным. Потом он медленно поднялся, опираясь на подлокотник, и направился к столу.

Ярлы замолчали, уставившись на него с любопытством. Айрин видела, как Лейф на мгновение напрягся, но не остановил — лишь слегка отступил, освобождая место.

— Я Робер де Мортен, — произнёс отец, и его голос, ещё недавно слабый и дрожащий, зазвучал неожиданно твёрдо. — Я служил при дворе тридцать лет. И я знаю, как думает король.

По залу прокатился шёпот. Северные ярлы, привыкшие полагаться на силу и чутьё, не слишком доверяли южанам, но имя де Мортенов было известно даже здесь, на краю света. Айрин сжала руки под столом, молясь, чтобы отец не опозорился.

Он подошёл к карте и склонился над ней, и в его осанке, в том, как он держал голову, появилось что-то от прежнего Робера де Мортена — советника, стратега, человека, чьё слово когда-то имело вес при дворе.

— Король пойдёт через южный перевал, — начал он, указывая на карту. — Он самоуверен и не станет делить армию. Ему нужно быстрое сокрушительное поражение Севера. Он ударит в лоб, по самой короткой дороге.

— Это риск, — заметил Сигурд. — Перевал узкий. Наступать по нему — самоубийство.

— Именно поэтому он так и сделает. — Отец усмехнулся, и в этой усмешке было что-то горькое. — Он верит, что мы не посмеем атаковать первыми. Что мы будем сидеть за стенами и ждать. — Он сделал паузу, обводя взглядом собравшихся. — Значит, мы не должны.

— А что мы должны? — спросил Лейф.

— Встретить его в узком месте. Запереть с двух сторон. Лишить преимущества в численности. — Отец провёл пальцем по карте, очерчивая перевал. — У вас есть люди, знающие эти тропы?

— Есть, — ответил Орм. — Мои горцы.

— Тогда пошлите их вперёд. Пусть устроят обвалы, перекроют тропы, оставят только один проход. А когда королевская армия втянется в него, мы ударим.

Тишина была такой, что слышно было, как потрескивают дрова в камине и как за окном шуршит ветер, поднимая прошлогоднюю листву.

Потом ярл Сигурд медленно кивнул.

— Твой отец прав, герцогиня, — произнёс он, и в его голосе Айрин уловила нечто новое — не просто уважение, но признание. — Если мы используем местность, у нас есть шанс.

Лейф посмотрел на Айрин, и в его взгляде она увидела не только удивление, но и гордость. Ту самую, от которой её сердце забилось быстрее.

— Решено, — сказал он. — Готовимся к битве на перевале.

– --

Совет затянулся до позднего вечера.

Обсуждали всё: сколько людей выставит каждый ярл, где разместить обозы, как снабдить войско продовольствием на время похода. Айрин слушала, запоминала, иногда вставляла слово — о запасах зерна, о тёплой одежде, о лекарях, которых нужно взять с собой. Её слушали, и это было странно и непривычно: ещё год назад она не могла представить, что будет сидеть за одним столом с северными ярлами и обсуждать военные планы.

Тарин проснулся, поел и снова уснул, на этот раз у Бритты. Айрин проводила их взглядом, чувствуя, как в груди теснится тревога: завтра или послезавтра Лейф уйдёт на войну, и она снова останется ждать.

Когда совет наконец закончился и ярлы разошлись по отведённым им комнатам, Лейф подошёл к ней.

— Ты устала, — сказал он, и это был не вопрос.

— Немного, — ответила она.

Он взял её за руку, и они поднялись на крепостную стену. Ночь была ясной, и звёзды висели над головой, как ледяные кристаллы, рассыпанные по чёрному бархату. Воздух был холодным, но Айрин не чувствовала холода: рядом с Лейфом ей всегда было тепло.

— Твой отец удивил меня, — произнёс он, глядя на далёкие горы.

— Он хороший стратег, — ответила Айрин. — Всегда был.

— Я вижу. — Лейф помолчал. — Жаль, что он потерял столько времени в заточении. Из него вышел бы отличный командующий.

— Он и сейчас может быть полезен. Если захочет.

— А он захочет?

Айрин задумалась.

— Не знаю. Он изменился. Но сегодня, когда он говорил о перевале... — Она улыбнулась. — Я снова увидела в нём того человека, которого помнила в детстве. Сильного. Уверенного. Настоящего.