— Потому что король не остановится, — спокойно произнесла она, и все взгляды обратились к ней. — Сегодня он придёт за нами. Завтра — за вами. Он не терпит тех, кто не склоняет перед ним голову.

Сигурд перевёл на неё взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес.

— Женщина говорит как мужчина, — заметил он.

— Я говорю как мать, — ответила Айрин. — А мать защищает своё. И если нужно, готова умереть за него. — Она помолчала, обводя взглядом ярлов. — А вы? Готовы ли вы умереть за то, что вам дорого? Или будете сидеть на своих фьордах и ждать, пока король придёт за вашими семьями?

В зале повисла тишина. Такая, что слышно было, как потрескивают дрова в камине и как за окном шуршит ветер, поднимая прошлогоднюю листву.

Сигурд долго смотрел на неё, потом медленно перевёл взгляд на Лейфа.

— Покажи нам мальчика, — произнёс он. — Покажи нам того, ради кого мы должны рисковать.

Лейф кивнул.

— Следуйте за мной.

– --

Они вышли во двор. Небо было по-прежнему серым, и воздух был холодным, но Айрин не чувствовала холода: она слишком волновалась, чтобы замечать его.

Бритта вынесла Тарина, закутанного в тёплый плащ, и мальчик, увидев мать, радостно загулил и потянул к ней ручки. Айрин взяла его, прижала к себе, чувствуя, как колотится сердце.

— Скади, — тихо позвала она.

Волк, лежавший у крыльца, поднялся и подошёл. За ним, откуда-то из-за стен, начали появляться другие волки — сначала двое, потом пятеро, потом десяток. Они двигались бесшумно, как тени, и выстраивались полукругом за спиной Скади.

Ярлы замерли. Айрин видела, как их руки потянулись к оружию, как напряглись их лица.

— Не бойтесь, — произнесла она. — Они не причинят вреда. Они пришли, потому что Тарин позвал их.

Она опустилась на колени, держа сына перед собой. Тарин, увидев Скади, радостно засмеялся и протянул к нему руки.

И тогда произошло то, чего Айрин ожидала, но что всё равно заставило её сердце замереть: Скади подошёл — мягко, бесшумно, — и склонил голову перед мальчиком. Остальные волки последовали его примеру. Один за другим они опускали морды к земле, признавая его.

Тишина была звенящей. Потом ярл Сигурд выдохнул — тяжело, с шумом, будто долго сдерживал дыхание.

— Древняя кровь, — произнёс он, и в его голосе было нечто, похожее на благоговение. — Она жива.

Он первым опустился на одно колено. За ним — остальные. Айрин стояла посреди двора, прижимая Тарина к груди, и чувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза.

Глава 23.

Глава 23.

После того, что произошло во дворе, разговор пошёл иначе.

Ярлы больше не спорили. Они сидели за столом, пили пиво и обсуждали детали так, будто союз уже был заключён и оставалось лишь договориться об условиях. Айрин, всё ещё прижимавшая Тарина к себе, сидела рядом с Лейфом, слушала их речи и чувствовала, как понемногу отпускает напряжение последних часов. Мальчик, утомлённый событиями, задремал у неё на руках, и его ровное дыхание успокаивало её лучше любых слов.

— Мы выставим по сотне мечей каждый, — говорил ярл Рагнар, стуча кружкой по столу. Он был самым молодым из четверых, с рыжей бородой и горящими глазами, и в его голосе звучал тот особый азарт, который появляется у людей, предвкушающих битву. — Плюс лучники. У меня на Медвежьем фьорде лучшие стрелки на всём Севере.

— А у меня корабли, — добавил Эйнар с Серых островов. Он говорил негромко, но веско, и его серые глаза, глубоко посаженные под кустистыми бровями, смотрели на собеседников с холодной оценивающей цепкостью. — Если король попытается ударить с моря, мы его встретим. Мои люди знают эти воды, как свои ладони.

— Корабли не помогут, если они пойдут через перевал, — возразил Бьёрн. Он был старше остальных, если не считать Сигурда, и в его голосе слышалась усталость человека, который слишком много раз видел, как рушатся планы. — Нужно укрепить южные проходы. Иначе вся наша морская мощь будет бесполезна.

Лейф слушал, не перебивая. Он не говорил лишнего — только изредка задавал вопросы, короткие и точные, как удары клинка.

Орм стоял рядом с картой, развёрнутой на столе. Карта была старая, потрёпанная, с выцветшими чернилами, но на ней ещё можно было разобрать изгибы дорог, русла рек и контуры перевалов. Он водил по ней пальцем, показывая, где лучше устроить засады, где расположить отряды, где держать резерв.

— Вот здесь, — говорил он, указывая на узкое место между двумя скалами. — Если мы перекроем этот проход, королевской армии придётся идти в обход. А обход — это лишние дни пути и растянутые обозы. Мы сможем бить их по частям.

Ярлы кивали, задавали вопросы, иногда спорили, но в их голосах уже не было того скептицизма, что звучал утром. Произошедшее во дворе сделало своё дело: они видели волков, склонившихся перед ребёнком, и этого было достаточно, чтобы их сомнения если не исчезли, то отступили.