– --

В середине весны пришли вести.

Гонец с юга привёз письмо от союзников из Западных гор. Орм, читавший его вместе с Лейфом, хмурился всё сильнее, и Айрин, сидевшая рядом, чувствовала, как в воздухе сгущается тревога.

— Король собирает армию у Греймара, — произнёс Лейф, откладывая письмо. — Три тысячи пехоты, пятьсот конных. Плюс наёмники с восточных равнин.

— Когда они выступят? — спросила Айрин.

— Как только просохнут дороги. Через месяц, не больше.

В зале повисла тишина. Айрин смотрела на Лейфа, на Орма, на отца, сидевшего у камина с книгой на коленях, и думала о том, что месяц — это слишком мало. Слишком мало для того, чтобы подготовиться, собрать людей, укрепить стены.

— У нас есть союзники, — напомнил Орм. — Лорд Харальд. Люди из Западных гор. Кланы с дальних фьордов, если удастся их убедить.

— Успеем ли мы их собрать? — спросил Лейф.

— Должны. — Орм поднялся. — Я поеду сам. Западные горы знают меня. А Харальд уже собирает своих людей в Чёрной Скале.

— А фьорды?

— Там сложнее. Северные ярлы не любят воевать за чужие интересы. Но если они узнают о мальчике... — Орм бросил взгляд на Айрин. — Если они узнают, что Тарин — последний из рода Волков, они придут.

Айрин почувствовала, как внутри всё сжимается. Тарин. Опять Тарин. Её сын снова становился пешкой в чужой игре, символом, знаменем, за которое готовы были умирать.

— Я не хочу, чтобы он был причиной войны, — тихо произнесла она.

— Он не причина, — ответил Орм. — Он — надежда. А это разные вещи.

Айрин перевела взгляд на Лейфа. Он смотрел на неё, и в его глазах она увидела то же сомнение, что терзало её саму. Но там было и что-то ещё — решимость человека, который знает, что выбора нет.

— Он уже втянут, — сказал Лейф. — Хотим мы этого или нет. И единственное, что мы можем сделать, — это защитить его.

Айрин кивнула. Она знала, что он прав. Знала, что Тарину не спрятаться, не остаться в стороне. Но от этого не было легче.

– --

Ночью, когда все спали, Айрин сидела у колыбели Тарина.

Мальчик спал, разметавшись по подушке, и его дыхание было ровным. Скади лежал у двери, и его жёлтые глаза отражали свет догорающего камина.

Айрин смотрела на сына и думала о том, какая судьба ему уготована. Волчья кровь. Древний род. Война, которая надвигалась с каждым днём. Всё это было слишком большим для такого маленького человека.

Но Тарин не знал о войне. Он знал только тепло её рук, вкус молока, мягкую шерсть Скади и низкий голос Лейфа, от которого он затихал. И, возможно, этого было достаточно. Возможно, именно это — любовь, забота, семья — и было его настоящей силой.

— Мы справимся, — прошептала Айрин, касаясь его щеки. — Мы всегда справляемся.

Тарин пошевелился, причмокнул губами и снова затих. Айрин улыбнулась сквозь подступающие слёзы.

Она не знала, что будет дальше. Не знала, чем закончится эта война. Но она знала, что будет рядом с сыном. Будет сражаться за него. Будет любить его.

– --

Утром Айрин вышла во двор и подозвала Орма, который готовился к отъезду.

— Возьми это, — сказала она, протягивая ему маленький кожаный мешочек.

Орм взял его, нахмурившись.

— Что это?

— Волчий клык. Тот самый, что ты принёс. — Айрин помолчала. — Я хочу, чтобы ты показал его ярлам. Как доказательство.

Орм удивлённо посмотрел на неё.

— Вы уверены? Это реликвия рода. Она должна остаться у мальчика.

— Она вернётся к нему. — Айрин встретила его взгляд. — А сейчас она нужна тебе. Покажи её тем, кто сомневается. Пусть они увидят, что древняя кровь жива.

Орм долго смотрел на неё, потом медленно кивнул.

— Вы мудры, герцогиня. Мудрее, чем сами думаете.

Он спрятал мешочек за пазуху, поклонился и вскочил в седло. Через мгновение он уже скакал к воротам, и его фигура быстро растворилась в утреннем тумане.

Айрин стояла во дворе, провожая его взглядом, и чувствовала, как в груди борется тревога с решимостью.

Она сделала то, что должна была. Отдала реликвию, чтобы привести союзников. И теперь оставалось только ждать.

– --

Лейф подошёл к ней, когда она всё ещё стояла у ворот.

— Ты отдала ему клык? Теперь у ярлов будет причина прийти.

— Или причина предать нас.

— Это риск. — Он сжал её ладонь. — Но без риска мы проиграем.

Айрин смотрела на него и чувствовала, как в груди разливается спокойствие. Он всегда знал, что сказать. Всегда знал, как поддержать.

— Я боюсь, — призналась она.

— Я тоже. — Он привлёк её к себе. — Но мы вместе. И это сильнее любого страха.

Она закрыла глаза, прижимаясь к нему, и позволила себе поверить.