Кейн за это время успел дважды пройтись насчет своих штанов, толпа каждый раз покатывалась со смеху, а потом он вдруг осекся на полуслове.

Причину долго искать не пришлось, чуть в стороне стоит Вивия в своем цветастом платке и прижимает к себе накрытую полотенцем корзинку, а сладким оттуда тянет так, что даже Тележка ненадолго бросила свои наблюдения.

Свободной рукой Кейн так и держал восковой стаканчик, который он два дня не мог выбросить. Теперь он разжал пальцы прямо на ходу, и принял у Вивии корзинку, а на объятия ничего не осталось, в левой подарок, правая на штанах, и что из этого отпустить первым, для него, подозреваю, неразрешимый вопрос.

Последним из ворот вышло начальство, и Корш, как же без этого, с дощечкой под мышкой. Обниматься ни один не полез, староста оглядел нас по очереди и на прицепе с пассажиркой застрял надолго.

— Ко мне в дом, — кивнул он. — Быстро обсудим, и отдыхать.

Стражник у ворот на полном серьезе засомневался, записывать ли пчелу в прибывшие.

— Родня, — отмахнулся я. — Погостит и уедет, наверное.

Корш пристроился у моего локтя, уголек у него наготове.

— Инструкцию соблюдали? — уточнил он, не поднимая глаз от дощечки.

— Обижаешь, начальник! От первого до последнего пункта!

— Ну, я не сомневался, — выдохнул Корш и сделал пометку, а я искренне надеюсь, что в инструкции были пункты насчет допустимых нарушений в случае экстренного побега. Где-нибудь в той половине, которую я прослушал.

Во дворе у старосты Тележка сама развернула прицеп и попятилась, причем последние полметра ползла по чуть-чуть, а по ее довольной морде ясно, что встала она не абы где. И у тундука она парковалась подальше от греха, и сдается мне, инструкцию эта свинья выучила получше моего.

Корш на это полез в сумку за своей десятисантиметровой линейкой и, присев у колеса, двинулся к дому под печной трубой, откладывая отрезок за отрезком и беззвучно шевеля губами. Я невольно считал вместе с ним, и гостья с прицепа тоже следила не отрываясь. На тридцатом прикладывании деревяшка уперлась в стену впритык, щелочки не осталось ни одной.

Корш выпрямился и с явным уважением посмотрел на Тележку, а та приняла это как должное. Печная труба, строго говоря, к открытому пламени не относится, но спорить с ними обоими я сейчас не возьмусь, у них численный перевес, а я к тому же с дороги.

В доме за стол сели староста с Гердой, а Гундар остался у двери и замер, хозяйка расставила кружки с отваром, а охотники устроились на лавке у стены.

Кейн держал корзинку на коленях обеими руками, благо сидя штаны никуда не денутся, а Вельт наконец отставил свой стаканчик подальше и впервые с самого улья расслабил плечи.

Корш сел ровно напротив меня, и пока был слишком занял какими-то чертежами или записями, так с ходу и не разберешь. Староста едва заметно повел подбородком в сторону охотников, и Кейн, который только этого и ждал, подался вперед вместе со своим сокровищем.

— Значит, сварили мы этого супа полный прицеп, — начал он. — А тут мертвые как полезут из леса, видимо-невидимо! Волков тьма, и медведь даже был! Встали кругом и смотрят. А Рей хвать горшок в охапку и ка-ак швырнет его в самую гущу!

Корш сразу приостановил записи и медленно поднял на меня немигающий взгляд, а я сразу принялся изучать, почему это у старосты в доме так потолок скрипит, может починить что надо.

— Громко сказано, — буркнул Вельт. — Уронил подальше.

— И горшок этот в сугроб нырь, с головой, и тишина! — Кейн так возмущенно развел руками, что корзинка поехала с колен, и ловить ее пришлось Больду. — А этот стоит и говорит, пристрелочный, мол!

— А я поклажу собой накрыл, — с гордостью вставил Больд, но его никто не услышал.

Корш не шелохнулся, а я отыскал в потолке доску, которая сидит чуть ниже соседних, и разглядывал ее так пристально, что та, по-моему, засмущалась.

— Ну а Вельт стреляет, — подхватил Кейн, отобрав у Больда свои пирожки. — Первая в лунку, и с концами. Я ему говорю, ниже на палец…

— Это ты мне после первой выдал, — огрызнулся Вельт.

— Вот! А вторая по глазури чирк, и мимо. Зато третья как раз туда, куда я велел, и как жахнет!

На этом месте Герда мельком глянула на мужа, но лицо у старосты не дрогнуло.

— Третью я пустил, куда сам решил, — отрезал Вельт.

— Ниже на палец! — Кейн торжествующе ткнул в его сторону пирожком, которого, готов поклясться, секунду назад у него в руке не было.

Сучок в одной из потолочных досок выпал, и в дырку виден чердак, это я для себя отметил и заодно прикинул, чем заткнуть, лишь бы на Корша не смотреть.

— Тут-то мы и дали деру! — Кейн от избытка чувств откусил от пирожка половину и продолжил уже с набитым ртом. — Больду ногу прокусили, он на колено сел и говорит, бегите, я их задержу…