Стало так тихо, что снова слышно, как гудит столб силы. Расчеты на частоколе застыли, так и не дотянув тетивы, а работяга, который нырял под телегу, высунулся наружу и поинтересовался у колеса, всё ли уже. Наша принцесса все еще сидела на черепице, потирая лапкой затылок, и впервые на моей памяти глядела не в сторону, а прямо на меня.

А, так вот зачем ее послали… Я же сам королеве жаловался, мол, дочурка меня кормой встречает, непорядок. Теща, выходит, сделала выводы и отправила старшую дочь за два дня пути, чтобы та вправила младшей мозги от лица всей семьи. Воспитание у них, что ни говори, поставлено, без лишних разговоров и с доставкой на дом.

Неловко вышло, наболтал я, а влетело ей. Зато и мне наука на будущее, пчелы всё понимают буквально и исполняют быстро, так что с ними надо поосторожнее. А от прицепа я тихонько отошел подальше, сверху на меня смотрят с каким-то нехорошим интересом, и версия про проверку уже не кажется мне такой надуманной…

Караульные наконец разобрались, кто здесь кому родня, и с частокола замахали руками, мол, отбой. У баллист нехотя ослабили тетивы, и вагонетки покатили орудия обратно.

Младшая так и сидит ко мне нужной стороной, и упускать такой случай глупо, второго раза можно и не дождаться.

Я вернулся к Больду и попросил корзину. Здоровяк легко протянул ее на вытянутой руке, а я принял двумя и все равно присел, цветы-то сидят в родной земле, а ее там с полгрядки.

До башни я доковылял с этим богатством и встал у подножия, рядом с черепками, которые обронила тут старшая.

— Это тебе, — пропыхтел я, подтягивая корзину поближе, и колокольчики над краем согласно закивали. — Еще с ухода собирался. А подзатыльник, если что, не от меня, я даже не жаловался, в общих чертах рассказал.

Помедлив, принцесса снялась с места и спустилась, но не к подарку, а ко мне, лицом к лицу, без всяких полуоборотов через плечо. Усики для начала ощупали косматку, а потом она обхватила край корзины передними лапками и сама взяла ее у меня из рук.

Удержать такую тяжесть ей было не по силам, и сверху слетели двое пчеловоинов, чтобы подхватить ношу с боков, потом присоединилось еще десятка три. Покачиваясь, вся процессия поплыла обратно на крышу, где принцесса сунула голову в колокольчики и кажется, подарок ей пришелся по вкусу. Вопрос только, как бы ей так сообщить, что цветы эти надо еще сажать вокруг башни. Хотя, может, пчелохорги справятся, копать они умеют, а удобрение уж сам принесу, ладно.

С прицепа за всем этим наблюдала старшая, и раз жвалы у нее молчат, урок, видимо, признан усвоенным.

Пока я торчал у башни, поднялись и северные ворота, и оттуда повалил народ, на этот раз не по тревоге, а прямиком к нам, и ждали нас тут явно не первый день.

— Взяла! — ахнули в первых рядах, и кто-то восхищенно присвистнул.

— А я говорил, Мульб врать не станет, — веско отозвался сосед. — К весне обернется, вот увидишь.

— Да погоди ты с пророчествами, вернулись же! — баба в переднике полезла вперед, раздвигая мужиков локтями. — А ты с той ночи, как на севере полыхнуло, ходил сам не свой и всем рассказывал, что там уже всё!

— Так я ж с надеждой! — обиделся мужик.

В кого должна обернуться принцесса, мне и знать не хочется, а вот ночь на севере интереснее. Получается, пристрелочный наш отсюда разглядели, и все это время, пока мы ползли домой, деревня косилась на лес и гадала, чего оттуда ждать, нас или наоборот.

Хорг добрался до меня первым, хотя шел, судя по выражению лица, вовсе не ко мне, а куда-то по своим делам, просто я неудачно оказался у него на дороге. Остановился он вплотную и, не говоря ни слова, постучал мне костяшкой по лбу, так он обычно проверяет опалубку на приемке, нет ли внутри раковин.

— Звенит, — прислушался он и удовлетворенно хмыкнул. — Значит, целый.

Приемка, стало быть, пройдена, брака не выявлено, хотя после такой прогулки я бы на его месте простучал еще и затылок, пустоты там вполне могли завестись. Но Хорг уже зашагал обратно к валу, по дороге набирая полную грудь воздуха.

— А вы чего встали, бараны?! Плиты сами себя не поставят! — загремел он на весь вал, и голос, который, по словам стражника, пропадал у него на целые сутки, вернулся, похоже, весь, да еще с запасом.

Дагна пробилась сквозь толпу с молотом в руке, видать, как схватила его по тревоге, так и забыла положить, и встала перед Больдом. Хромоту она увидела сразу, а потом взгляд ее поднялся выше и остановился на бороде, которая после свиного волока заметно поредела и топорщится теперь клочьями.

— Кто? — коротко бросила она, а свободной пятерней сгребла его за рукав.

Больд промолчал и виновато покосился на свинью, а та как раз уставилась куда-то в небо над лесом и разглядывала что-то до того увлеченно, что и уши навострила туда же. Дагна тоже повернулась к ней и недобро прищурилась, так что любоваться облаками Тележке придется долго. Но так-то несправедливо, свинка ведь спасла Больда, пусть и могла бы схватить его хотя бы за капюшон или за ту же ногу. Борода, видать, просто показалась ей вкуснее.