Мастерскую мне отвели в кладовке. Полки оттуда Тики-тик уже вырвал, так что места хватало: доски на два ящика, на них горелка, рядом ведро с водой. Я попросил большой котёл, но Корн не дал.

— Запорешь разом всё. Вари по десять.

Вдова заглянула, оглядела горелку, мешки и меня.

— Теперь и здесь, — сказала она недовольно. — Ай, мне-то что.

Ну да. На кухне теперь варил Корн, разложив там кучу инструментов, во дворе ковал Тики-тик, отчего с утра до вечера звенело, а теперь еще и кладовку оккупировали. Благо мастерская и кухня рядом, и когда мне была нужна ступка или еще что-нибудь, чтобы обработать травы, Корн не ворчал. Довольный ходил: мол, партнёр вспомнил, что он партнёр.

Я толок в ступке то, что подавал Корн, чтобы руки вспомнили, и заряжал Ци пустой отвар, как в моём рецепте: много и долго. В общем, к вечеру второго дня мне казалось, что я готов.

Тем же вечером Корн снял с печи пробное зелье. Поднял склянку к светляку, понюхал. Сморщился, разлил в блюдце и налил туда эссенции закалки, отчего зелье сильно забурлило.

— Злое, — сказал он наконец. — Но годится.

Насколько такой метод надежный, я не знал, но как-то ведь здесь создавали эту науку, и ему можно верить. Тем более пить такое предстояло нам с Эльмой, и хотелось, чтобы получилось качественно. Корн уже начал делать следующее зелье.

На третий день с утра решали, в чём нести. Узел с ракушками в руках у наёмника с двумя слоями B ранга у ворот запомнят.

— Мои все на мане, — сказал Корн. — Ему в них не залезть.

Смотрел он при этом на мой большой палец. Моё кольцо, оказывается, было на Ци.

— Нарочно такое брал, — добавил он. — На мане у меня своих хватает.

Я вынул алебарду, стянул кольцо и положил перед Сайрусом. Ему оно, в отличие от меня, пришлось впору на безымянный. Корн отсчитал рядом пять золотых.

— Скажешь ей: пусть собирает дальше, заберём потом, всё вместе. Оплатим тоже. Ракушка не киснет.

Сайрус кивнул и ушёл.

Про «дальше» мы с Корном не договаривались. Полсотни склянок цеха возьмут один раз, и вторая сотня глаз нам ни к чему. Спрашивать, зачем ему ненужное, я не стал. Как тот чувак с форума, начнёт использовать его везде, где сможет? Хотя, применение было… В других зельях, и не обязательное.

К обеду Сайрус вернулся и вынул из кольца узел из мешковины. Я развязал и пересчитал. Сто двенадцать. Вживую морской глаз я видел впервые: мелкие рыжие плоские крышечки с завитком, как и говорил Корн.

Просили сотню. Двенадцать сверху она положила сама, и я, кажется, знал, на что. Первые три-четыре варки ночника запарывали все, это была такая же традиция, как умереть в первом разломе. Запас на дурака, который не понимает, что такое действительно много и долго подавать Ци.

Про разговор она опять спросила: когда. Сайрус ответил, что пусть пока собирает и ждёт, и на этом его доклад кончился. Кольцо он снял и положил передо мной.

Первую склянку я варил на пробу, одну, и варил так, словно она стоила как зерно B-ранга. Просто Корн стоял над душой и смотрел.

Два морских глаза в ступку, и под пестиком с Ци они разошлись в рыжую пыль почти сразу. Отвар остальных трав, которых было больше десятка наименований, я снял с огня, дал ему постоять и всыпал пыль. Дальше были злополучные два слова: «много» и «долго». Чтобы глаз раскрылся, иначе он так и останется толчёной ракушкой на дне. Для моего нынешнего резерва такое «много» было мелочью. Я подавал, пыль брала, и отвар сперва потемнел, а потом в одно мгновение посветлел и стал прозрачным, как вода.

Эликсир ночного зрения. Качество: среднее. Эффект: зрение в темноте на четыре часа.

Ну вот. Работает. И кошачий глаз, выходит, именно тот, что нужен.

Корн взял колбу, поднёс к окну и долго смотрел на свет.

— Чистое.

— Среднее, — сказал я. — До хорошего не дотянул, но…

— Чистое, говорю. А должно искрить. — Он повернул колбу. — Камень оставляет в зелье голубую искру. Любой, кто варил его с камнем, глянет на свет раньше, чем понюхает, и спросит, куда делись искры.

Про это я не подумал. В игре разницы не было, а на свет я зелья сроду не смотрел.

Корн порылся в кольце и вынул обломок лунного камня с палец, бледно-голубой.

— Добавь немного крошки в котёл, под самый конец. Для искры. Дела она не испортит, камень сюда и так идёт. — Он положил обломок рядом со ступкой. — Серебра на десять. Запишу.

Колбу он отдал мне.

— А эту убери. Без искры ей на прилавке делать нечего.

Я заткнул колбу и убрал в своё кольцо. Будет на всякий случай.