Шрифт:
Мэй Сюэ сидела, неверяще смотрела в свиток, и читала эту строку раз за разом…
Настоятельница Линь была удивительно сильным целителем. Насколько Мэй Сюэ не знала, об этом никогда не говорили в Храме, но достаточно сильным, чтобы поднять на ноги умирающих людей, которых не могли спасти другие жрицы…
Молодая женщина поспешила к ящичку, где она складывала письма Настоятельницы. В последнем, срочном послании, переданным с помощью заклинания она описала симптомы… Мэй Сюэ вынула письмо, перечитала, сверилась со свитком и… у неё затряслись руки…
Неожиданно свиток вдруг стал трудно держать, пальцы не слушались: она попыталась свернуть его обратно, но не смогла… Пальцы мелко дрожали, и она смотрела на них с каким-то отстранённым удивлением, как будто не понимал, что происходит с её собственным телом.
Свиток упал на каменный пол и раскатился. Мэй Сюэ безучастно смотрела на него, чувствуя, что к горлу подкатила тошнота…
Запах полыни и горечавки стал нестерпимым.
…Это же…
…Это же…
…Она знала эту болезнь…
Она её уже видела…
…Маленькая Лин Шуйи послушно следовала за отцом.
Ей было одиннадцать лет, и это был не первый раз, когда она ходила с ним к больным с осмотром. Отец часто брал её с собой, с тех пор как она начала учиться. «Смотри, — говорил он, — и запоминай». И она смотрела и запоминала.
Её отец был удивительно сильным жрецом-целителем, четвёртая звезда! Гордость их Храма. Его звали Лин Юньцин. У него были тёплые руки и привычка хмуриться, когда он раздумывал, и улыбался открыто и радостно, когда больному становилось лучше, как будто чужое выздоровление было его личным праздником. Маленькая Лин Шуйи обожала эту улыбку, полную тепла и торжества победы жизни над неотвратимым.
В деревне около их Храма Белой Сосны заболели несколько человек, больных доставили в лечебницу, и теперь с раннего утра отец осматривал людей, прописывал травяные настои, подробно объяснял родственникам, что делать и когда беспокоиться. Лин Шуйи стояла рядом, держала сумку с инструментами и слушала.
Потом они шли через двор к следующему зданию, где были ещё койки, и отец спокойно говорил ей что-то про признаки болотной лихорадки, она кивала и послушно запоминала, как всегда.
…И вдруг он остановился прямо посреди двора без всякой причины. Просто замер, как будто налетел на невидимую стену…
— Батюшка? — осторожно окликнула его Лин Шуйи.
Он не ответил. Его рука поднялась к груди и медленно, с усилием сжала ткань простого рабочего халата. Лин Юньцин смотрел в землю, и Лин Шуйи видела его профиль, и не понимала, что происходит с его лицом. С один момент оно стало странным, незнакомым, как будто отстранённым. Он смотрел в пустоту, будто видел там что-то, невидимое другим…
А потом он посмотрел на неё…
Из угла его левого глаза текло что-то тёмное и густое. Она смотрела на это и не могла понять, что это… потому что таких слёз не бывает, просто не бывает!
Отец опустил взгляд на свою руку, и она проследила за его взглядом: ногти быстро становились серыми. Только что, несколько мгновений назад они были обычными, она точно помнила! — и вот они серые, почти чёрные у основания, и эта страшная темнота ползёт вверх по коже всё выше и выше! И вот изящные руки отца с длинными пальцами начинают напоминать какую-то жуткую лапу чудовища…
Лин Шуйи открыла было рот, но Лин Юньцин опередил её:
— Лин Фэн! — закричал отец, призывая старшего брата. — Лин Фэн!
Она никогда раньше не слышала, чтобы он кричал вот так. Отец вообще никогда не кричал! И вот из его рта вырывался жуткий крик, но не боли или испуга, а от чего-то, что ужаснее самого страха!..
— Лин Фэн!
Дядя Фэн появился откуда-то сбоку, он всегда был рядом, глава стражи Храма, всегда рядом с отцом.
— Брат, что случилось?
— Хватай малышку Шуйи, — сказал отец, голос у него был хриплым и спокойным. — Хватай её и уходите. Сейчас же! Немедленно!
— Юнь-ер…
— Сейчас же! — отец снова посмотрел на свою руку, потом на дочку.
И в его взгляде было что-то такое, что она запомнила навсегда…
Дядя Фэн обхватил её, прижимая к себе.
— Нет, — пискнула девочка и попыталась вырваться. — Нет, дядя, пустите… папа… ему нужна помощь!
— Тихо!
— Пустите! Папа, что происходит? Папа!..
Со стороны ворот Храма послышался шум: крики, звон металла! Западный флигель загорелся!
— Уходите сейчас же! — повторил Лин Юньцин. — Спаси мою дочь, чего бы это ни стоило. Она должна выжить!
— Понял, — произнёс дядя Фэн очень тихо.