После библиотеки, я зашёл в кузницу. После напряжённого совета, там было то что нужно, чтобы успокоиться: жар горна, привычный запах угля и раскалённого металла. Лао Тэ кивнул, не прерывая работы. Я сел в дальний угол, где лежали мои заготовки, и достал веер.

Я начал в последний раз проверять крепления, открывая и закрывая его, и тут меня скрутило!

Сначала я не понял, что происходит. Просто волной пришла тошнота, голова закружилась, казалось, что я падаю, хотя я сидел неподвижно.

Сначала меня дёрнуло мыслью, что я отравлен, но потом я понял, это не со мной…

Мэй Сюэ!

Я вскочил с места так резко, что табурет отлетел в сторону. Лао Тэ и подмастерья обернулись. Я уже не видел их, бежал к выходу, и в голове было только одно: что-то случилось с Мэй Сюэ! Что-то случилось с Мэй Сюэ!

А потом я сделал шаг, и мир сдвинулся…

Интерлюдия. Чёрный плач

Библиотека Храма Танцующего Журавля занимала три комнаты на северном крыле, и в них было суше и холоднее, чем в других зданиях храма, потому что свитки и книги не любят тепло.

Мэй Сюэ провела здесь большую часть последних двух дней.

Между работой с лекарствами — а работа там шла почти непрерывно: измельчить, настоять, процедить, разложить, подписать, убрать и начать следующий сбор — она приходила сюда и искала. Настоятельница сказала: найти всё, что есть по отравлению скверной. В том, что касалось исцеления людей, Мэй Сюэ «всё» понимала буквально. Она начала с последних записей и двигалась к старым, полка за полкой и раздел за разделом.

Лекарств уже было заготовлено достаточно на пятьдесят человек. К концу следующего дня будет на сотню. Жрица Су сказала, что пока её помощь не требуется, и молодая женщина буквально поселилась в архиве, выходила только поесть и немного отдохнуть.

Настоятельница очень строго следила за своими архивами, искать там было легко, но информации было столько, что Мэй Сюэ уже составила собственный трактат одними выписками.

Она пересмотрела десятки книг и свитков, а потом наткнулась на один из них в самом дальнем разделе нижней полки. Он лежал отдельно от остальных, почему-то без метки, завёрнутый в кусок вощёной ткани, которая давно задубела. Когда Мэй Сюэ развернула его, ткань треснула и посыпалась крошка. Свиток состоял из бамбуковых дощечек, потемневших от времени, а тушь местами побледнела и осыпалась.

Она поднесла свиток ближе к светильнику, но читать было трудно. Кто-то делал записи старинными знаками, не теми, что использовали сейчас: форма некоторых иероглифов была другой. Они были очень похожи на те, которыми писали два-три поколения назад, или даже больше. Мэй Сюэ читала очень медленно, по несколько раз перечитывая строки, которые не давались сразу, но она упорно продвигалась по тексту.

Первые строки были вступительными, писец кратко объяснял, когда и где наблюдал описываемое: южное приграничье, год стёрся, вспышка болезни в двух деревнях. Потом доктор педантично перечислял симптомы.

Сначала всё было как обычно: жар, слабость, боли в суставах. А потом начался список того, что заставило её вздрогнуть и вчитаться сильнее: потемнение ногтевых пластин, сначала лёгкое, серого цвета, которое легко спутать с простым загрязнением, но потом оно чернело и становилось плотным, будто пальцы окунули в тушь. Белок глаз тоже менял цвет: сначала желтел, потом темнел. Больные жаловались на жжение внутри, «как будто что-то ест изнутри».

Мэй Сюэ на мгновение замерла. Что-то нехорошее скреблось где-то на душе, но пока она не могла уловить, что именно…

Она продолжила читать дальше: на третьей-четвёртой неделе начинают идти выделения: тёмная жидкость из углов глаз, потом из ушей. Больные кричат от боли и не могут перестать, потому что боль не прекращается ни днём, ни ночью, даже обычные обезболивающие не помогают. Неведомый доктор явно сам работал с такими больными и описывал всё очень сухо, одними фактами, только один раз написал на полях: «страдания невыносимы», и наконец, смерть наступает к концу первого месяца.

Доктор никогда не слыхал о такой болезни, поэтому сам дал ей название: Чёрный плач.

Мэй Сюэ перешла в следующий раздел, там говорилось о культиваторах.

Доктор наблюдал случаи, когда болезнь поражала людей, умеющих работать с ци. В отличие от обычных людей, для которых месяц был стандартным отмеренным временем, культиваторы сгорали значительно быстрее. Чем сильнее человек, тем стремительнее скверна захватывала его тело, без остановки продвигаясь по каналам ци, которые у сильных культиваторов были шире и пропускали больше.

Доктор упомянул случай с одним культиватором пятой звезды: он сгорел буквально за несколько часов! Третья звезда продержалась дольше, но потом… Потом труп поднялся и принялся крушить всё вокруг и уничтожать людей!