Я смотрел на жену, а Мэй Сюэ не отводила взгляда, и на её лице больше не было слёз. Я лишь видел решимость и упрямство в её глазах. Если я не пойду с ней, она пойдёт сама. Было видно, что это решение она приняла уже давно, задолго до сегодняшнего вечера. Сегодняшние события просто стали спусковым крючком для её решения.

Я сделал небольшую паузу, переводя дыхание, а потом медленно произнёс:

— Давай так. Сначала я помогу прабабушке и деду с Водным Змеём в Южных болотах. Я уже обещал, и выход нашего отряда через два дня. Когда вернусь, мы вместе поедем в твой родной Храм и всё проверим. Идёт?

Она кивнула:

— Хорошо.

Я помолчал и добавил.

— Лин Шуйи.

Она взглянула на меня.

— Спасибо, что рассказала. О том, что случилось с твоей семьёй.

Несколько мгновений она молчала, а потом слабо улыбнулась:

— Я давно хотела, — сказала она тихо. — Просто не знала, как начать. Спасибо, что выслушал.

Я не стал отвечать, просто придвинулся ближе, взял её на руки и обнял покрепче, и думал, что её доверие дорогого стоит. Я не могу его предать…

— Ах, — тихо сказала она. — Хотела бы я найти способ исцелять болезни скверны.

— Ты его найдёшь, — так же тихо ответил я.

Мы сидели так очень долго, пока над храмом не сгустились сумерки, потом она сказала, что проголодалась, и я пошёл искать жрицу, которая принесла бы поздний ужин. Еду нам собрали быстро: это был простой пустой рис, лепёшка и чай. Мы ели в тишине, а после еды я сел рядом, и Мэй Сюэ начала говорить.

Она рассказывала об отце. Лин Юньцин, жрец-целитель, который водил маленькую Шуйи к больным с пяти лет, потому что искренне считал, что лучший учебник — это живой человек. Который знал наизусть двадцать три способа остановить кровотечение и всегда помнил имена своих пациентов, даже тех, которых видел один раз.

Потом она рассказывала о Храме Белой Сосны. Каким он был до того, как всё случилось: большой, с широкими дворами и старыми раскидистыми деревьями. Ученики бегали между корпусами. В трапезной кормили очень хорошо, ведь как лекарь может спасать чужие жизни, если у него нет сил. У них была огромная библиотека с пятью тысячами свитков и тремя тысячами книг.

А когда я спросил, она рассказала и о себе. О том, как дядя Лин Фэн (наконец-то я узнал его настоящее имя) привёз её сначала к князю, а потом по его высочайшему разрешению — к настоятельнице Линь, как та взяла её на обучение без лишних вопросов. Как она училась, как работала, как постепенно перестала вздрагивать по ночам от снов, в которых отец стоял посреди дороги и смотрел на неё чёрными глазами, из которых катились тёмные слёзы…

Я слушал и большую часть времени молчал. В какой-то момент речь у жены стала тише и медленнее, потом она замолчала на полуслове, и её голова склонилась мне на плечо.

Я не двигался, лишь приобнял её, желая согреть.

За окном стояла глубокая ночь. Лампада догорела, в лечебных покоях было темно, только лунный свет слабо лился в окно. Мэй Сюэ тихо дышала, и я чувствовал, как её энергия восстанавливается.

Я долго сидел и смотрел в темноту, а потом осторожно переложил жену на койку и подоткнул одеяло. Она не проснулась, только дыхание чуть сбилось и выровнялось снова.

Я сидел пока не почувствовал, что теперь я могу её оставить одну: её силы восстанавливались. Мне это стоило всего ползвезды, какие крохи по сравнению с тем, сколько я тратил каждый день на тренировках и в кузнице.

Я дал себе зарок проведать её снова перед отъездом. Последний раз посмотрел на жену и вышел. Надо поспать хотя бы час, а потом сесть в медитацию. Я должен восстановить запас ци до похода.

У Мэй Сюэ теперь есть веер-артефакт, мне будет немного спокойнее уезжать. Я не был уверен, что успею закончить все украшения для неё до отъезда, но ничего. Мне придётся вернуться и всё доделать.

Я усмехнулся. Вот и решено: сначала болото, потом Белая Сосна.

Проспать всего один час было маловато даже для меня, но куда деваться, для себя я уже решил, что улучу время подремать днём. В этот раз дед пришёл на плац, вот только даже мне, тугодуму, было ясно, что его мысли занимают совсем другие вещи.

— Иди, я дальше сам, — сказал я ему. — Я закончу тренировку.

Князь будто очнулся и удивлённо посмотрел на меня. Потом нахмурился, погладил бороду и спросил:

— Ты знаешь какая самая большая слабость сильных людей?

Переход от беготни к философии был резкий, но эта проблема была той, которую я очень хорошо понимал и ещё лучше прочувствовал на собственной шкуре, поэтому спокойно ответил:

— Самая большая слабость в том, что не все проблемы и вопросы возможно разрешить силой.

Дед поднял брови, оценивая мои слова, потом медленно кивнул. Я решил добавить кое-что, чтобы его немного поддержать:

— Не беспокойся, я присмотрю за старшим братом, а он присмотрит за мной.