Говорил он со мной. Доспех трогал маг на перекрёстке, а на аукционе я простоял всё утро на виду у десятка человек в мантиях, так что в академии знали, что у Корна живёт молодой маг в железе. А молодого мага в этом доме Тагрис сам держал за локоть. Легенду старик шил для чужих. Для единственного чужого, который знал про мои круги, она складывалась в меня.

Пустое железо маги чуют быстрее полного, это Корн говорил перед аукционом. Там сейчас в плане маны пусто, зато полно моей Ци, Сайрус её через стену чует. Тут даже хорошо, что пришёл именно Тагрис — он и так ведь знал, что я не только маг.

— Ладно, не отвечай, вижу, что руки заняты, — сказал Тагрис. — Закончишь, зайди, я у Эльмы. Не утерпел я до четвёртого дня. Ночь пролежал и всё перебирал, что мог пропустить. Гляну на неё, допишу страницу и успокоюсь.

Бесплатно он, выходит, тоже ходил.

Он пошёл вдоль стены к крыльцу.

Настоящий я лежал за этой стеной и говорить мог с большим трудом. Вдове велено отвечать, что все спят, а со мной лекарь только что поздоровался под звон на весь двор. Старик в гостиной вил круг, и там помощь Тагриса, на самом деле, могла пригодиться. Тики-тик из-под меня Ци больше не тянул, так что можно было попросить вдову запереть меня в кладовке, а лекарю отбрехаться потом, что в доспехе я неразговорчивый. И ведь не совру даже.

Только вот у порога теперь стоял Сайрус, с глефой и без Эльмы, которая могла бы его остановить. И я сильно надеялся на здравомыслие Сайруса. Тагрис мне еще пригодится…

Тагрис несколько раз негромко, уверенно постучал в дверь, как человек, которого в этот дом всегда пускали.

В сенях лязгнул засов, и дальше я изо всех сил вслушивался. От кладовки до сеней у нас коридор и кухня, и слов через них доходила дай бог половина.

— … к Эльме, — сказал Тагрис.

— Спит.

— Я не стану будить. Мне нужна её рука и минута времени.

Ответил Сайрус коротко, слова в три, и я их не разобрал.

— Назначение моё, мне его и менять, — сказал Тагрис чуть громче. — Я лекарь, Сайрус, а не гость.

Потом оба замолчали, и надолго. В сенях у нас тесно, глефой там особо не размахнёшься, только Сайрусу, чтобы убить человека, размах никогда и не требовался.

— … когда назначил, — донеслось наконец голосом наёмника.

Дверь закрылась, и засов лязгнул во второй раз. Я выдохнул. Никого не убили.

Шаги пошли обратно вдоль стены и остановились у навеса.

— Завернули меня, — сказал Тагрис. Звон шёл своим чередом. — Проснётся, передай, что я заходил. И старику передай, когда закончит: фон у вас гуляет так, что я его с крыльца почувствовал. Я не в обиде, но про шестой я очень хочу с ним поговорить. Кивни хоть, что слышал.

Под навесом звякнуло.

— Ну и на том спасибо. А девушку ты обещал спросить, когда здесь закончите. Так заканчивайте.

Скрипнула калитка. Железный, выходит, кивнул. Хех. Я бы за него не поручился.

Унёс лекарь меньше, чем я боялся: старик для него теперь человек, который соврал в глаза, а я, оказывается, кую. С девушкой было туже. Из двух недель, на которые мы договорились с Лекс, оставалось пять дней. Три из них мне нельзя колдовать, а сегодня я не мог даже сесть.

Сайрус сначала поднялся наверх, а уже после встал в дверях кладовки, там же, где стоял до стука.

— Ушёл, — сказал он.

— Что… ты ему…

Целое слово у меня уже получалось с первой попытки. С двумя подряд пока были сложности. Сайрус кратко пересказал диалог, и выходило, что про Корна он соврал, мол, спит, и что в дом он его просто не пустит.

— Придёт на четвёртый день. Я сказал, пусть ходит один раз, а не два.

— Я думал… ты его…

Что именно «его», я постарался показать глазами на глефу. Сайрус посмотрел на неё, потом на меня.

— Он её лечит, — сказал он.

И ушёл к себе на лестницу. Вопрос, по-моему, показался ему глупым. Только чего он тогда постоянно с оружием с ним разговаривает?

Вдова своё мнение донесла позже, вместе с отваром, и говорила его в коридор, как обычно.

— Лекаря! С порога прогнал! Человек не спавши пришёл, денег не спросил, а ему: спит. И этот в дверях со своей палкой, как столб в воротах. Старик велел не пускать, так я бы и не пустила. Только я бы по-людски не пустила, с поклоном. Ай, мне-то что. Пей.

Отвар был горячий и сладкий, и уснул я минут через десять, как допил. Разбудила меня она же, за плечо и уже с кашей. За стеной было тихо, Тики-тик перестал стучать.