— Вы с ним не братья? — спросила она. — Оба молчите.

— Ещё чего, — сказал Корн. — Этот мне родня, а тот охрана. Молчат они по-разному.

Сайрус поднял глаза от глефы, посмотрел на меня и опустил их обратно. По-моему, это был смех.

Потом Лекс спросила, долго ли ещё до столицы.

— Дня через два-три тракт оживёт, пойдут предместья, — сказал Корн. — А там уже рукой подать. Всего дней пять, если вместе.

Лекс помолчала.

— Одна я бы не дошла. Спасибо еще раз.

— Не дошла бы, — согласился Корн.

Ну, учитывая зашкаливающее количество монстров на дороге, не уверен, что и мы без Сайруса дошли бы. А в одиночку, только с жуком, ловить тут точно было нечего.

Уснула она быстро, завернувшись в одеяло Корна и привалившись к жуку спиной. Жук не спал, или спал с открытыми глазами, по нему не поймёшь.

Корн подкинул в огонь ветку и глянул на склон, где в темноте сидел Сайрус.

— Ну? — зашептал Корн. — Полдня рядом с тобой шла.

Ответил я так же тихо.

— Спрашивала, зачем мне железо. Я сказал, тренировка.

— Правильно.

— Потом спросила, почему я больше себя по лбу не бью.

Корн помолчал.

— Заметила, значит.

— Все эти дни проверяла.

— Моя вина. — Он недовольно скривился. — Брякнул, что в голову пришло.

— А потом решила, что я хочу пойти Единением путей, а вы меня не пускаете.

— А ты?

— Сказал про лосей.

Корн фыркнул в бороду, но через пару секунд перестал улыбаться.

— Значит, байки мало.

— Может, ещё одну?

— Нельзя. Старик, который второй раз заводит ту же песню, либо из ума выжил, либо что-то знает. Пусть лучше думает, что я просто ворчун. — Корн пошевелил угли. — До столицы она у нас на глазах. А дальше она не наша.

Прозвучало это разумно. И мне это совсем не понравилось.

— Мастер Корн. Повеление и Волколак.

— Ну.

— Она бы из этой связки выжала всё.

— Выжала бы. — Он вздохнул. — Платить ей нечем.

— А в долг? Из моей доли.

— Из твоей доли ты мне сам должен. — Он помолчал. — А в долг я даю тем, кого знаю, где искать. Людей, Годрик, объединяет общая выгода. А в столице у нас её нет. С ней нет.

Он сказал это и полез укладываться, а я остался сидеть у огня. Даже если она откажется от зверя, арка точно проинформируют о том, кто пришёл. Хотя, кому надо, и так видит.

А вот потом где её искать, мы не знали. После ворот её местоположение не будет знать никто, кроме тех, кто на другом конце метки. Но «нет» старик так и не сказал, а уж это я за время знакомства с ним научился замечать.

Я и сам поражался своему порыву, хотя, конечно, много об этом думал. Дать крутому специалисту зёрна, усилить пати — звучало очень здорово. Если она Ориона петоводом прошла, то лучше неё эти зерна никто не реализует. Я не брал зерно Ледяного Царя по той же причине, и вот результат — Сайрус протащил нас через огромное количество разломов. Сам я часто в бою бесполезен, но мои знания дают возможность раскрываться что Корну в алхимии что Сайрусу в слоях. А если нас таких будет двое…

Хотя что у неё вообще за ядро, я понятия не имел. Сколько там слотов, и есть ли у неё слои, кроме С-рангового петоводского, на котором держится жук.

Оставался один затык. Надо было бы всё ей рассказать, убедить фармить разломы вместе, пообещать справедливую долю, тогда как она хотела к морю. Я её понимал.

Утром меня снова засунули в железо, и Тики-тик снова потянулся ко мне с шеи Корна, и Корн снова придержал его ладонью. Для Тики-тика это становилось чем-то вроде утреннего ритуала. Хотя ему слушать Корна не надоедало точно.

Ближе к полудню Сайрус остановился на обочине, дождался нас и показал на дорогу.

Колея. Свежая и глубокая, от гружёной телеги, и следы копыт поверх вчерашней грязи.

— Вчера, — сказал он. — Туда же, куда мы.

— Первые ласточки, — сказал Корн.

Лекс посмотрела на колею и отвернулась. Караван, который её бросил, наверняка оставлял точно такие же.

После этого она опять шла рядом со мной. На этот раз не спрашивая.

Сначала она просто шла. Я смотрел на спину Корна, она наверно тоже, и так мы прошли где-то час. Потом жук у неё за спиной повернул голову к Корну и застрекотал, и она цокнула, не глядя.

— Он к деду твоему липнет, — сказала она. — С первого вечера. Может, травы у него правда дорогие.