После утреннего разговора Рихард понял вещи, о которых даже не задумывался. Дивизия стоит во Флориде на переформировании и ждет пополнения. Никто особо не напрягается, с кадровыми службами армии не воюет. Снабжение по реальной численности, местами по штатному расписанию. Жить можно.

Тем более Флорида это не пыльный, воняющий нефтью Техас. До океана не так уж и далеко, миль семь по хорошей дороге. Правда с другой стороны от военной базы начинаются тропические болота с кровососами и аллигаторами, но при должном подходе в таком соседстве есть плюсы. Рихард их сразу нашел, но это не для всех.

Кисловатый освежающий напиток в отличие от алкоголя стимулировал работу мозга. Рихард вдруг по-новому взглянул на свою жизнь. Увиденное заставило его тяжело вздохнуть и сжать зубы. Он всю жизнь бежал. Он всегда дрался с ветряными мельницами, терял самых близких людей, перешагивал через тела, у него вечно не хватало сил даже погибнуть с честью за свои идеалы. И есть ли эти идеалы? Он бежал.

Вдруг вспомнился пленный русский пулеметчик. Допрос тогда вел Герберзон.

— Зачем вы сюда пришли? Почему ты здесь, когда дома у тебя дети голодные? — стандартный вопрос из армейского пособия.

— Я сюда пришел, чтоб вы к нам не пришли, — держался русский с достоинством. — Мои дети сыты и обуты, в школу ходят. Они вырастут и придут за тобой спрашивать. А где твои дети, наемник?

Русского конечно расстреляли. Отступавшая дивизия не могла себе позволить содержать пленных. Сейчас Рихард вспомнил уверенный взгляд этого человека. Он не был похож на мобилизованное серое быдло.

В рюкзаке русского нашли: чистое белье, рубашки, саморазогревающиеся консервы, галеты, пакетики с антисептиками, порошок для обеззараживания воды. В отдельном кармашке целые плитки шоколада. Две пачки хороших сигарет, турецкий табак. Американцы на Гаити ценили трофейные сигареты и индивидуальные аптечки.

Оружием тоже не брезговали. Особой любовью у янки пользовались немецкие «Штурмгевер-43». Если доставалась исправная штурмовая винтовка с запасом патронов, штатный «Гаранд» молча выбрасывали. Хорошая надежная машинка, легче, удобнее русской ШВД-38 и мощнее отечественного самозарядного карабина. Впрочем, немецкие пайки и аптечки тоже ценились.

— Я воевал не на той стороне, — Рихард вздрогнул, испугавшись своего голоса.

Тот самый вывод, который он давно загонял на самое дно сознания и который слишком уж часто всплывал.

Чтоб отвлечься Рихард взял с тумбочки свежую прессу. В «Уолт Стрит Жорнал» откровенно обсуждают перспективу карточек на продовольствие. Это в комплект к карточкам на бензин, мыло, дешевые ткани, лекарства. Полный набор выходит. Никого это уже не смущает. Привыкли. Хорошо пока алкоголь и табак без ограничений. Иначе совсем все паршиво выйдет. Тоска зеленая.

Опять вспомнился тот русский. Затем норвежец с оторванными ногами. Перед смертью он только плюнул под ноги взводившему курок палачу. Был еще поляк. Гонористый, разговорчивый солдат, характерная славянская физиономия. Он так и заявил, что в рот и зад любил польскую государственность, американцев убивал из принципа.

— Я воюю за Третью Державу и своих родных, чтоб ваши ублюдки не лезли к нам со своими советами. Можешь засунуть себе в дупу и забить чопик.

Рихард всю сознательную жизнь боролся за справедливость, счастье для каждого и достойное будущее. Его использовали хоть и платили достойно, будем честны. Представления о светлом будущем у каждого свои, а единое человечество существует только в прокисшей каше под узкими лбами восторженных невротиков.

Вывод сформировался неожиданно спокойно. Пора рвать с Коминтерном. Прижизненное увольнение и выход на пенсию в организации не практикуются, но всегда есть варианты. Рихард лично знал вырвавшихся из Коминтерна людей. Что характерно, их оставили в покое.

Вечером полковник Бользен взял «Виллис» и отправился в один ресторанчик в городке за три мили от базы. О встрече его предупредили заранее. Менять планы не только невежливо, но и глупо. Разговор нужен обоим.

«Жадная устрица» считалась приличным заведением. То есть рядовые армии и явные персонажи без гроша в кармане проходили мимо. Зато здесь бывали женщины, что уже служило огромным плюсом. Ровно в восемь вечера порог заведения переступил мужчина в костюме, очках и с глубокой залысиной. До этого скучавший за барной стойкой с бокалом коктейля Бользен приветственно махнул рукой.

— Рад встрече. Именно так мне вас и описали. Франц, — представился гость.

— Добро пожаловать в реальную жизнь. Меня можно называть Рихардом.

— Фирменный напиток? — кивок в направлении бокала с цветной жидкостью рядом с Рихардом.

— Не советую. За последствия не ручаюсь, — дружеский хлопок по плечу показал всем, что встретились два старых приятеля.

Новые знакомые перебрались в зал на втором этаже. Здесь народу поменьше, музыки почти не слышно и можно найти столик без случайных соседей.