— Разумно, — Рихард со многим был согласен, но червячок сомнения мешал безоговорочно принять логику собеседника.

19 апреля 1945. Кирилл

«Князь Гостомысл» медленно перебирал винтами по фарватеру. Пассажиры высыпали на палубы в предвкушении скорого завершения рейса. Холодный промозглый ветер совершенно не мешал, хотя и заставлял ежиться загорелых людей, уже привыкших к совсем другому климату. Кирилл Никифоров нашел себе место на юте и смотрел на город. Каждый его визит в Санкт-Петербург был непохож на другие, каждый раз город Святого Петра показывал себя с новой стороны, приоткрывал чуточку завесу над неведомым.

Город живет, просыпается после зимы. Вон в заливах и на пляжах еще лед, а по Неве тянутся вереницы барж. У стенок верфей под кранами достраиваются корабли. Работа кипит, не прекращаясь ни на миг. Все корабелы давно перешли на трехсменный режим.

Войсковой транспорт проходит мимо маяка, курс на пассажирский причал Коммерческого порта на Васильевском острове. Может даже так лучше. Извозчики у ворот Гутуевской гавани уж больно любят задирать цены в расчете на истосковавшихся по нормальной жизни ветеранов с пачками боевых по карманам.

Сердце и душа рвались на берег. Причин тому несколько. Именно там за стеной домов, за колокольнями, башнями и садами Кирилла ждали Инга и меленький Женя. Сам мужчина еще не видел своего сына, и даже не представлял, как возьмет в руки этот кричащий комочек счастья.

А ведь впереди не один день на берегу. Будет время натешиться. Командование в очередной раз удивило. После кровавой каши сражения в Наветренном проливе на флот обрушился настоящий град орденов, крестов и чинов. Не обошла чаша сия и экипаж «Выборга». С погон штабс-капитана Никифорова слетели все звездочки, и он стал полноценным капитаном. Отдельно пришло награждение Георгием третьей степени. Медали на грудь на «Выборге» давно уже не считали.

Интенсивность действий флота с лета 44-го снизилась. Многие ушли на ремонт. «Выборг» остался. Георгиевский авианосец оперировал у Эспаньолы и Пуэрто-Рико, прикрывал набеги крейсеров, защищал карибские конвои. Война только стихала, но не прекращалась ни на минуту.

Корабль хоть и крепкий, но десятки тысяч миль за кормой оставляют свой след на технике. Командование эскадрой обещало отправить славный корабль на Балтику перебрать турбины, прочистить котлы, залечить боевые шрамы. Давно напрашиваются на замену радиодальномеры и системы управления зенитным огнем. Техника не стоит на месте, на войне она бежит вперед семимильными шагами.

Кирилл всей душой рвался в холодный и прекрасный город в устье Невы. Явно кто-то на небе услышал его молитвы. Приказ по флоту свалился неожиданно.

Судя по лицу полковника Белова, для него самого приказ стал неприятным сюрпризом. Командир эскадрильи капитан Никифоров переводится на строящийся эскадренный авианосец «Двенадцать апостолов». Сам Кирилл даже не думал о причине, впоследствии только отмахивался от вопросов соратников. Сам перевод в Петербург уже воспринимался как награда и милость провидения.

Сегодня Кирилл даже и не пытался выхватить взглядом коробку своего будущего корабля. С морского канала за Лесной гаванью эллинги и бассейны Путиловской верфи не разглядеть. Конечно это не тот «Двенадцать апостолов» погибший еще во втором сражении за Фарерский барьер. Славное имя унаследовал еще более крупный и современный корабль.

Транспорт уже подходит к причалу. Кирилла разрывало на две части. Сердце требовало исполнить долг перед семьей и лететь в Сосновку, в дом деда, где сейчас жили Инга и маленький Женя. Да, так оказалось лучше, жену Кирилла в усадьбе на Михайловской приняли как родную. Елена Николаевна взяла молодую родственницу под опеку.

Сила долга и приказ предписывали, не задерживаясь ехать в Адмиралтейство. Отдел личного состава ГМШ ждал летчика. Победила сила долга службы. Да и в проездных документах стояли соответствующие штампы.

В уже знакомом крыле Адмиралтейства боевого летчика ждал очередной сюрприз. На новый авианосец георгиевского ветерана переводят не простым комэском а помощником начальника авиаотряда.

— Летать то буду? — слегка опешил молодой капитан.

— Это уже вам самому решать, — ответствовал седовласый капитан-лейтенант с глубоким шрамом через все лицо.

— Кто начальствующий над авиаотрядом?

— Читайте документы, господин капитан. Все что положено указано. Что не положено не указано, — кадровик пожал плечами. — На месте выясните.

Адмиралтейство здание старое со своими тайнами. Одним из самых оберегаемых секретов является весьма недурственный ресторан с очень демократичными ценами. Швейцаров на входе нет, но люди с улицы внутрь не попадают.

Пообедать Кирилл не успел, потому с радостью оценил местную кухню. Так вышло, за соседним столиком набивал желудок каперанг Подгорный, обративший внимание на молодого морского летчика с серьезными не по годам погонам. Кстати, Кирилл тоже вспомнил что встречался с каперангом раньше. Возможно на Тринидаде, может на другой базе.