— Старший офицер, дед, командир авиационной части на борту. Надзирающий за строительством от флота будет с минуту на минуту. У нас сегодня обход.

— Хорошо, Николай Павлович. Авиационное оборудование смонтировано?

— Частично. Только то, что врезали еще на стапеле.

— Наш «Апостол» чем-то отличается от «Первозванного»? — вопросов много, но Кирилл видел, что сразу ему на все не ответят. Сначала ключевое, остальное видно будет.

Обход начался с ангара. Никифорова представили офицерам, познакомили ключевыми командирами. Что ж пора привыкать к новой должности. Если обычно летный и технический авиационный составы не пересекается с настоящими моряками, то начальник авиаотряда и его зам обязаны плотно работать с мостиком.

— Штайнбринка не будет? — тихо поинтересовался Кирилл у инженер-капитана, долженствовавшего обеспечивать летунам надежный ангар и обслуживание.

— На Комендантском, если не ошибаюсь. Жжет бензин.

— И моточасы, — добавил Никифоров.

Одним этим упоминанием он заработал очки в глазах инженер-капитана Бунина. Оба быстро поняли, что имеют во многом общий интерес. В части службы авиационная часть и морская держались на особь. Да даже на уровне званий и подчиненности все видно в полный рост. Так и выходит, что сама структура заставляет дружить со своими.

— Извините за нескромный вопрос, — в турбинном отделении Бунин и Никифоров отстали от моряков. — Кирилл Алексеевич, у вас в родне или близких друзьях немцы есть?

— Жена немка, Виктор Сергеевич. Сослуживцы, соратники были. А в чем вопрос?

— Осторожнее с Антоном Фридриховичем. Он немцев не любит, особенно германских.

— Он же Штайнбринк?! — Кирилл чуть не закашлялся.

— Иммигрант. Что-то у него на прежней родине было нехорошее.

Никифоров благодарно кивнул. Любые сведения о начальстве лишними не бывают. Приключаются знаете ли казусы, когда ляпают что, не подумав без задней мысли, а оказывается лучше было молчать. Первая встреча штука такая, надолго след оставляет.

— Как впечатления, Кирилл Алексеевич? — по завершении обхода Подгорный вспомнил об авиационном командире.

— Хорошие, — не стал лукавить Никифоров. — Понравился третий лифт. Есть вопросы к размещению противопожарных отсечек в ангаре. Свое видение изложу позже на бумаге по пунктам.

— Вы же служили на легком авианосце? — осторожно поинтересовался старший офицер.

— Так точно. «Выборг». До того служил на первых «Апостолах». Сам видел его гибель.

— Фареры? Я тогда шел в эскорте. Артиллерийский офицер «Гремящего».

— Господа, у нас будет время вспомнить старое, — нахмурился командир авианосца. — Прошу всех изложить замечания и вопросы. Напоминаю, через три недели по графику монтаж артиллерии и оборудования погребов.

Отданная учебным частям дальняя часть Комендантского аэродрома встретила Никифорова гулом, частой пальбой барахлящих моторов, сизым дымком выхлопа. Подполковник Штайнбринк уперев руки в боки ходил вокруг «Поморника» со снятой обшивкой двигателя.

— Нашего каперанга уже видели? — поинтересовался Штайнбринк после представления по службе.

— Не только его. Участвовал в обходе на верфи.

— Курите, Кирилл Алексеевич? — раскрытая пачка папирос сразу перевела разговор на другой уровень.

— Как у нас с людьми?

— Так себе, — в голосе Штайнбринка чувствовался резкий акцент. — Вам это нужно знать, торпедная эскадрилья укомплектована, бомбардировочные и истребительные на две трети.

— Люди приходят с опытом? — животрепещущий вопрос. Пока командиры курили, на краю летного поля собиралась большая группа людей в летном обмундировании.

— Это у вас на «Выборге» собрали лучших из лучших, — подполковник вдавил окурок в грунт. — Истребители из береговых частей переводятся. Штурмовики и торпедоносцы хорошо если половина с фронтовым опытом. Налет конечно у всех хороший, отбирают лучших, но не довоенные стандарты.

— Понял, Антон Фридрихович, — мертвым голосом ответствовал Никифоров, скулы на его лице обострились. — Придется учить.

— Надеюсь на вас и комэсков. Все они с палуб.

— Сколько человек отсеется после первых полетов с палубы? В Крым на учебу отправляли?

Лицо Штайнбринка потемнело. Боевые офицеры хорошо поняли друг друга. Русский флот столкнулся с жестким кадровым кризисом. Предвоенные стандарты по налету и уровню подготовки выдерживались, но что касается критериев отбора, они неизбежно просели. Слишком быстро вступали в строй новые авианосцы, в боях гибли уже натасканные волчата и матерые волки.

Накладывалась еще одна специфичная проблема. Основную тяжесть войны на Атлантике вывозили на своих плечах палубная авиация и тяжелые стратегические бомбардировщики. Пилотов двухмоторных средних бомбардировщиков оказалось не так просто переучивать на палубные машины. Одномоторные легкие штурмовики в армейской авиации почти исчезли. Сухопутные истребители в основном работали на ПВО, что накладывало свою специфику. По штату летчиков много, а отбирать не из кого. Накладывась и вечная конкуренция между сухопутными и водоплавающими. Командиры авиаполков весьма нервно реагировали на попытки моряков забрать у них закаленных бойцов.