— Все по плану. Если что-то изменится, я тебя вызову, — сказано таким тоном чтоб сразу дать понять: делать особо нечего, но и демонстративно пеньки окучивать не рекомендуется.

— Слушай, Франсуа, давно хотел спросить, — нос Рихарда чуял витавший в кабинете аромат кофе, в столовой же офицеров поили только эрзацем из цикория и желудей. — Почему ты до сих пор исполняющий обязанности?

Вопрос интереснейший. Пол Пибоди навеки остался на Гаити, никого так комдивом не назначили. Ламот спокойно тянул дело на окладе полковника. Хотя, не положено так.

— По той же причине, что и ты отказался, — Франсуа отложил в сторону ручку и убрал бумагу.

— Я не готов и не хочу, — на самом деле была и другая причина. Рихард не хотел ее озвучивать.

— Я тоже не готов. Знаешь, давно понял, я исполнитель и планировшик. Командовать, рвать жилы, выбивать результат не мое.

— Есть в этом своя правда, — Рихард почесал переносицу. — Наверное ты прав, надо вовремя останавливаться. Знать бы еще это «вовремя». Кстати, нос меня обманывает, или у тебя пахнет чем-то вкусным?

— Санчес! — на громкий возглас в кабинет вошел пожилой боец специфической мексиканской внешности.

— Приготовь кофе полковнику Бользену. Та упаковка для хороших людей, — когда за ординарцем закрылась дверь, Ламот стесняясь добавил: — Нашли на складе, когда переводили тылы во Флориду.

— Я думал, все тылы уехали за нами на Гаити.

— Я тоже так думал, пока не полез разбираться.

Кофе оказался тот самый настоящий довоенный. Нос Рихарда не обманул. Потягивая смакуя напиток богов, полковники обсуждали отнюдь не вопросы службы. Обоих интересовали реальные перспективы ближайшего будущего. Особенно в свете политики нового президента.

— Ничего не изменится. Так и будем бодаться пока нас не сдвинут, — с мрачной ухмылкой изрек полковник Ламот. — Победить тоже уже не можем.

— Говорят, строят новый флот.

— Чтоб так же потерять его уже у Флориды. Ты слышал, у нас под ружьем пятнадцать миллионов человек? И это только армия. Плюсуй к ним вспомогательные военизированные формирования, флот, милиционные структуры.

— Я думал, это всего, — брови Бользена поползли на лоб, он оценил масштаб бедствия.

— Ты же тоже понимаешь?

— Мы не выдержим, — прозвучал безжалостный диагноз.

— Знаешь, я мечтал о счастливом будущем без безработицы.

— Мечты сбываются, Франсуа, — горячий крепкий кофе, дружеская атмосфера, солнечное утро провоцировали на откровенность. — Я тоже мечтал о победе прогресса и справедливости там в Старом Свете.

— Ты так и остался коммунистом?

— Сложный вопрос, — уклончивый ответ сорвался моментально, пока Рихард еще соображал.

Сложный вопрос. Тот самый вопрос, правильный ответ на который зависит от вопрошающего.

Рихард не знал насколько Ламоту можно доверять. Не из Коминтерна, это точно. Мигрант последней волны. Ветеран, воевал против немцев. После разгрома ушел через Испанию. Последнее четкий маркер. Контрразведка диктатора Санхурно пропускала многих, но четко вылавливала коммунистов. Франсуа Ламоту в Испании ничего не грозило.

— Думаешь, Трумэн видит проблемы с экономикой? — Бользен решил повернуть разговор в безопасное русло.

— Он обязан видеть. Это мы только догадываемся и питаемся слухами. Сделать он ничего не может. Сократить армию уже нельзя, нам приходится быть сильными везде, — четкий намек, легко читаемый слой от грамотного офицера грамотному офицеру. — Рабочие руки остались только в Мексике. Доступ к сырью не получить.

— Нас душат, — Рихард отодвинул пустую чашечку. — И старик Рузвельт слишком вовремя умер.

— Знаешь, никто не заставлял янки лезть в наши терки, — с горечью в голосе констатировал Ламот закуривая папиросу. — Без этой дури старого колясочника всем было бы лучше.

— А как же Европа? Ее захлестнуло серым.

— Что, Европа? Разберутся сами. Без Рузвельта немцы давно бы подрались с русскими за Азию, и не стали бы давать шанс Британии.

Разговор неприятный, но кое-что в голове прояснилось. Они свернули не на ту дорожку. Больше пугало, что даже Ламота больше заботил статус-кво здесь и сейчас, а не надвигающийся из-за Атлантики кромешный мрак, нашествие безжалостных рабов восточных деспотов.

На службе откровенно делать нечего. Полк большей частью существовал на бумаге. С наличным составом прекрасно справлялись младшие офицеры и сержанты. За выжившими ветеранами требовался легкий присмотр, чтоб чего не учудили, а не стандартная армейская практика постоянной дрессуры. В общем, служба текла легко, но скучно.

В кабинете тишина, за стенкой в штабе полка двое офицеров перебирают бумаги. Рихард забросил ноги на стол, откинулся в кресле и цедил лимонад, точнее говоря воду с выжатыми лимонами без сахара. На столе пустая пепельница и незаполненный формуляр.