— Завтра. Уже сегодня.

— Дайте краткий доклад по готовности новых боеприпасов к применению, — император принял решение. — Не стоит лишний раз напоминать, все что вы сейчас услышите от его высочества, тайна высшего приоритета.

— Нами разработаны боеприпасы особой мощности на принципе сжигания массы сверхтяжелых металлов. Испытания первого типа боеприпаса прошли успешно. Мощность взрыва семнадцать тысяч тонн тротила.

— Сколько, простите? — изумился адмирал Новопашенный.

— Семнадцать тысяч тонн, Петр Алексеевич. Второй тип обещают будет еще мощнее.

Князь Дмитрий выдержал паузу наслаждаясь эффектом. Режим особой секретности дал результат, если свое высшее командование не подозревало о разработках, то есть надежда, что и для противника будет сюрприз.

— Продолжим, господа. Прошу не обольщаться. Масса полностью собранного устройства типа авиационной бомбы до пяти тонн. Габарит большой. Боеприпас второго типа ожидается большим диаметром при аналогичной массе. На сегодня мы имеем три практических изделия. На большой объем прошу не рассчитывать. Мы при всем желании не сможем выдать больше дюжины устройств всех типов в год.

Дмитрий удовлетворенно наблюдал за людьми. Доклад произвел впечатление. Лица просветлели, глаза светились. Командующий Атлантическим флотом адмирал Милевский что-то записывал в блокнот. Сюзерен сидел, скрестив руки на груди. Этот человек уже принял решение, но собирается сделать так, чтоб до всех дошла его необходимость.

— Вы можете сделать артиллерийский снаряд?

— Пока не знаю. Нужно время, нужны практические эксперименты для разработки второго поколения боеприпасов. В любом случае не получится втиснуться в наши калибры. Максимум речь пока может идти о снаряде для немецкого сверхтяжелого орудия в 800 миллиметров.

— Которое надо месяц собирать на позиции. И дальность огня пятьдесят километров, — адмирал Новопашенный утрировал, он взял максимальные цифры для облегченного снаряда.

— Все верно. Петр Алексеевич, подумайте о морских средствах доставки.

— Нам придётся в первую очередь усилить оборону баз и портов, — Вержбицкий быстро уловил суть, игра идет не в одни ворота.

Мусатов нервно дернулся. Глава флотской разведки не только шпионскими играми занимался. Да что там, все прекрасно понимали, абсолютной ПВО не существует. Значит с этого дня придется жить понимая, что любую оборону можно прошибить одним снарядом. Вся стратегия, логика фронтовых и морских операций меняются на корню.

— Мы все слышали Дмитрия Александровича. Боеприпас очень дорогой, штучного изготовления. Есть сложности с применением. В устройстве очень сложная тонкая электрика. Прошу всех подумать о вариантах применения и выбора целей, — подвел итог император. — Прошу отнестись к делу со всем старанием. Мне необходимо, чтоб каждый выстрел дал максимальный возможный эффект, и военный, и политический, и пропагандистский. Мы уже побеждаем на поле боя. Сделайте так, чтоб нам всем потом не пришлось жалеть о нашей победе.

— У меня есть ориентировочный список целей, — слова Дмитрия прозвучали после того как он прочитал в глазах и жесте императора дозволение раскрыть карты.

— Значит, нам меньше работать, — начальник МГШ все понял верно. О межведомственной конкуренции речи нет, императорский порученец превыше всех.

Остался один момент. Очень важный, ускользнувший от всех военных вопрос.

— Почему Япония? — слова Дмитрия повисли в тишине.

Все знали, самое важное направление для Штатов — Атлантика. На Тихом океане позиция патовая. Любые дальнейший масштабные наступательные операции несут значительные риски, но не гарантируют серьезного ухудшения позиции противника. Так почему первому неожиданному удару подверглась именно Япония? Русские моряки и армейцы все как один считали, что они на месте янки нанесли бы удар по Тринидаду. Ключевая база, мощнейший тыловой и транспортный узел. На складах, лагерях и портах этого острова держится все.

— Японию легче всего вывести из войны, — адмирал Новопашенный соображал быстро. — Они уже взяли все что им нужно. Каждый день войны для японцев приближает крах экономики. И у нас меньше всего влияния на этого союзника. Они независимы. Их проще всего спровоцировать на сепаратный мир.

— Хорошо.

— Мы можем оповестить союзников о наших испытаниях новой бомбы? — главком Атлантического флота выдвинул самое очевидное предложение.

— Это неспешно, — на губах царя играла легкая снисходительная улыбка. — Мы оповестим всех фактом боевого применения.

Обсуждение не затянулось. Все переваривали новости, прикидывали варианты и перспективы, но высказываться не спешили. Серьёзное дело не любит скороспелых суждений.

— Хорошо, что мы не успели первыми, — вдруг тихо молвил государь.

— Сюзерен?!

— Бог нам благоволит. Не мы открыли эту шкатулку.

Чем отличается министр от простого наемного рабочего? Рабочий после ночного аврала спокойно идет домой и отсыпается. Такое счастье не про князя Дмитрия. Вернувшись домой с совещания, он урвал пару часов сна, затем обычное утро: привести себя в порядок, позавтракать и на службу. Машина ждет.