Стратегические «Бастионы» не застаивались на земле. Полк активно воевал, его люди постоянно ходили в дальние полеты к целям. Никто не удивился, когда солнечным воскресным днем 2-го сентября три многомоторные машины ушли в небо. О подготовке их к вылету и боевой нагрузке, не говоря о задаче знали только те, кому положено. Так обычно система и работает. Никто не понял, даже если знал, что содержимое одного из контейнеров особого склада переместилось в бомбоотсек машины с номером «13».

Капитан Афанасий Бульба стоически переносил шуточки однополчан касательно цифры на борту его воздушного корабля. Более того, он противился предложениям поменять самолет.

— Это не нам, это им чертова дюжина в лысину клюнет, — обычно отвечал комэск Бульба, подкручивая ус.

— Ну и что, что тринадцатый апостол Бога продал, батюшка машину освятил, все грехи как короста слетели, — добавлял он особо упрямым доброжелателям. — Кто черта боится, тому под Богом не бывать.

На предложение выступить добровольцем в секретном рейде Бульба согласился сразу. Выходец из простой русинской семьи с крестьянской хваткой цеплялся за любой шанс подняться на очередную ступеньку. Крестьянская жизнь с детства приучила хватать и тянуть на себя.

Перелет на Эспаньолу в штатном режиме прошел без приключений. Все три самолета только-только пережили регламентный ремонт. Технику буквально облизали и вылизали. Моторы пели ровно, винты гнали небесных гигантов на головокружительных 560 км/ч. Некоторые помнили, перед войной не каждый истребитель так разгонялся. Мир меняется быстро, если от фронтовых поршневых истребителей «Бастион» мог уйти, то при встрече с реактивными «Шутингстарами» надежда только на многочисленные пушки и пулеметы в стрелковых гнездах и башнях.

Авиабаза Сантьяго де ла Крус жила в своем режиме. В доставшихся еще от янки капонирах отдыхали многомоторные трудяги «Остроги», под сетками на краю поля стояли тактические «Единороги», модернизированные «Туры» и дальние истребители "«Беркут». Здесь же жил и работал истребительный полк ПВО.

Большой обустроенный аэродром, обычный ритм базы на переднем крае. Кто-то ругался по радио с парнями из воздушного патруля, кто-то искал внезапно отрастившие ноги спирт и медикаменты, кто пытался честно втиснуть задачи от командования в прокрустово ложе реальной численности исправных самолетов.

Появление в небе трех стратегов и запрос на посадку никого не удивили. Экипажи дальнебомбардировочной на Сантьяго де ла Крус постоянные гости. У них даже свои тылы и части обеспечения развернуты на Эспаньоле. На уровне командиров дивизий и полков давно полное взаимопонимание. Так что перелетным птицам с материка были рады. Если кого-то что-то и удивило, так только редкая неразговорчивость гостей и словно выросшие у них за спинами молчаливые личности в форме пластунов и с вымораживающим взглядом прирожденных скальпорезов.

Ночью «Бастионы» выкатили из капониров. В конце взлетной полосы включили прожектор. Заправленные под завязку бомбовозы ушли в небо и растворились между звезд.

— С какой высоты работаем? — чтоб хоть как-то отвлечься поинтересовался штурман.

— Снизимся до восьми. Так больше шансов попасть в город.

Пара многомоторных машин взобралась на двенадцать километров, практический потолок. Перепада давления под и над плоскостями в разреженном воздухе еле хватало чтоб удерживать самолеты в небе, моторы тянули только за счет турбонагнетателей, кислорода в умопомрачительных высях катастрофически не хватало.

В гермокабинах бомбардировщиков тепло, нормальное давление, о царящей за бортом арктической жути вспоминаешь, только на переходе между кабинами. В отличие от американцев русские и немцы не соединяли гермокабины коридорами и трубами переходов. Переговариваться приходилось исключительно по внутренней связи, а чтоб из кабины радиста и стрелков попасть к пилотам требовалось надевать кислородную маску и собрать в кулак все мужество. Система обогрева работала только в обитаемых зонах.

Корабль «26» вырвался вперед. Ему с пустым бомбоотсеком не требовалось напрягать моторы чтоб просто держаться в воздухе. Это все штатная плановая схема. Разведчик должен пройти над целью за час до ударной машины.

— Почему бы не дойти до Хьюстона? Там сложнее промахнуться.

— Десять минут полета, — второй пилот тоже задавался тем же вопросом.

У всех за плечами далеко не первый десяток вылетов. Все хорошо знали, даже с суперсовременными прицелами, учитывающими практически все параметры за бортом и чуть ли не самостоятельно выводящими «Бастион» на боевой курс, точность попадания с больших высот ориентировочная. Плюс-минус город, как шутили над редкими фото с результатами ударов. Бульба подозревал, что вполне можно сверять результативность по итогам налетов вражеских стратегов. Если янки держались под потолком, избегая близкого знакомства с зенитками, то цель накрывали только за счет массирования удара.