Шрифт:
Ворота распахнулись сами. За ними стояли двое охранников. Один держался за живот, второй медленно поворачивал голову, будто не понимал, где находится. Между створками висела прозрачная фигура, похожая на худого старика в длинном фартуке. Вместо лица у него была гладкая деревянная маска.
— Домовой бог, — прошептал Уголёк, который успел прибежать следом. — Он держит это место через старую печь.
Фигура подняла руку. Охранник с пустым взглядом потянулся к мечу.
— Стоять, — рявкнул я.
Мужчина не услышал. Он выдернул клинок и шагнул к своему товарищу.
Алиса-гладиаторша появилась сбоку. Она врезалась плечом в одержимого, сбила его с ног и вывернула руку за спину. Второй охранник рухнул на колени, зажимая живот.
— Не убивайте его, — приказал я. — Он не управляет собой.
— Уже поняла, — бросила Алиса, прижимая мужчину к земле. — Но если он ещё раз попробует достать меч, я сломаю руку.
— Ломай, — разрешил я. — Только не шею.
Домовой бог метнулся к воротам. Его тело стало тонким, как полоска дыма. Я увидел три слоя. Сила держала форму. Связь уходила в фундамент дома. Право тянулось к маленькой бронзовой пластине, прибитой к внутренней стороне ворот.
Я ударил не по фигуре, а по пластине.
Когти прошли сквозь неё, не разрезав металл. Я задел только серый слой, отделивший домового от права приказывать. Фигура дёрнулась, деревянная маска треснула, и проекция старика осыпалась на камни пылью и щепками. Полезное тепло печи осталось, а чужая воля исчезла.
Охранник под Алисой обмяк. Она проверила ему пульс и подняла голову.
— Живой, — подтвердила Алиса.
— Хорошо, — кивнул я. — Свяжи обоих и отнеси в лазарет.
— А это? — Алиса ткнула подбородком в щепки.
— Не трогать, — распорядился я. — Олег, отметь место и поставь индикатор. Если связь вернётся, я хочу знать сразу.
Олег кивнул, поднял пластину и закрепил её на воротах. Синяя нить внутри вспыхнула, затем погасла.
— Теперь здесь чисто, — произнёс он.
— Нет, — возразил Уголёк. — Это только первый.
Он оказался прав.
Через час в деревню вошёл караван. Две телеги с детьми, мешками муки и инструментами двигались со стороны северной дороги. Иван отправил их к форту, чтобы переждать возможную атаку. На передней телеге сидел кучер, за его спиной плакала маленькая девочка.
Я стоял у площади и увидел, как караван свернул не к воротам, а к старому мосту через оросительный канал. Мост был разрушен ещё зимой. После дождей под ним стояла мутная вода, а часть настила держалась на одной балке.
— Они не туда едут, — произнесла Арина.
— Я вижу, — отозвался я.
Олег поднял пластину. Синяя нить внутри стала ярко-жёлтой.
— Связь на дороге, — отозвался он. — Очень сильная.
Я побежал.
Лошади уже ступили на мост. Доски заскрипели, телега качнулась, и дети внутри закричали. Кучер сидел неподвижно, держась за вожжи. Его глаза были открыты, но зрачки не двигались.
Алиса-гладиаторша догнала меня и прыгнула на переднюю телегу. Она вырвала вожжи, но лошади продолжили идти, будто не чувствовали поводьев.
Я запрыгнул на боковую доску и вонзил когти в ближайшую стойку. Магическое зрение раскрыло структуру моста. В старом камне под ним сидел дорожный покровитель. Он держал удачу дороги и одновременно направлял её в одну точку, к провалу за мостом.
Полезная сила распределялась по доскам, удерживая их от немедленного обрушения. Связь соединяла покровителя с дорогой. Право было тонким, красноватым и вплеталось в медный дорожный знак, который стоял у самого поворота.
Я не мог разрезать знак целиком. Тогда мост рухнул бы вместе с телегами.
— Алиса, держи детей! — крикнул я.
— Уже держу! — рявкнула она, вцепившись в мальчишку, который едва не вывалился через борт.
Я повёл коготь по красной нити. Дорожный бог сопротивлялся. Сила рвала запястье, связь звенела в ушах, а право пыталось соскользнуть в сторону. Я видел, как за одним движением проступает другое, и впервые понял, что эти слои не лежат ровно. Они перекрывали друг друга, как несколько сетей, натянутых на одну раму.
— Не дергайся, — процедил я, обращаясь не к богу, а к собственной руке.
Я разрезал красный слой.
В тот же миг лошади остановились. Телега качнулась, но устояла. Кучер свалился на доски, захлёбываясь воздухом.
Из дорожного знака вырвалась фигура. Она была похожа на человека в плаще из пыли, а вместо ног у неё тянулись корни, впившиеся в камень.
— Ты нарушил путь, — прошипело существо. — Ты заставил дорогу забыть приказ.
— Дорога никому ничего не должна, — отозвался я, спрыгивая на землю. — Особенно тебе.