Шрифт:
Я отделил его от силы, затем от связи. Красная нить дёрнулась, и кучер застонал, однако не потерял сознание. Остался серый узел, завязанный вокруг одного воспоминания.
— Говори, — произнёс я.
Кучер зажмурился. На лбу у него выступил пот.
— Женщина, — выдохнул он. — В белом платке. Она стояла у часовни и держала серебряную птицу. Сказала, что дорога должна привести детей к воде. Я не хотел ехать. Потом она прикоснулась к знаку, и я забыл, куда направлялся.
— Кто она? — уточнил я.
— Служительница, — выдохнул кучер. — Не богиня. У неё на шее была печать, а на руке ожог в форме крыла. Она говорила, что действует от имени Старшего Кречета.
Серый узел попытался затянуться. Я разрезал его и втянул когти. Кучер обмяк, но продолжал дышать.
Охранник оказался связан с домовым богом слабее. Его память не запирали, только перекрыли последние минуты. Когда я снял право, мужчина сразу заговорил.
— Ночью пришёл старик в деревянной маске, — пробормотал он, не поднимая глаз. — Он сказал, что ворота должны открыться для сборщиков. Потом в голове стало пусто. Я видел только серебряную птицу. Она была на руке человека в сером плаще.
— Это был служитель Кречета? — уточнил я.
— Думаю, да, — кивнул охранник. Он назвал себя хранителем печати. Сказал, что мы должны найти носителя адамантия, проверить имена и открыть дорогу тем, кто придёт за добычей.
— Имена? — переспросил я.
— Он спрашивал, кто клялся Росомахиным, — пояснил охранник. Сколько людей живёт в деревне. Где форт. Где фабрика.
Я посмотрел на Олега. Тот уже записывал каждое слово.
— Значит, они собирают не только сведения обо мне, — произнёс я. — Они считают всех присягнувших частью добычи.
— Именно, — отозвался Олег. — И серебряная птица повторяется в обоих воспоминаниях.
Уголёк, сидевший у стены, сжался так, что его тлеющие прожилки почти погасли.
— Печать Старшего, — прошептал он. — Служители уже начали собирать голоса. Когда суд закончится, они покажут Кречету список тех, кто связан с тобой.
— Тогда список нужно уничтожить, — произнёс я.
— Он может быть не на бумаге, — возразил Олег. — Если связь проходит через предметы, сведения уже могут находиться в нескольких местах.
— Значит, будем искать предметы, — решил я.
Я повернулся к пленникам.
— Вы оба останетесь под наблюдением до утра. Не как преступники, а как носители чужой связи. Если нить вернётся, мы должны увидеть это сразу.
— Я не хотел причинить вред детям, — прохрипел кучер.
— Знаю, — кивнул я.
— Почему вы нам верите? — уточнил охранник.
— Потому что видел, как приказ работал. Человек, который не управляет собой, не становится виновным только из-за чужой руки.
Они переглянулись. Олег убрал пластину, а я снова посмотрел на серые нити, которые тянулись от медной чаши, бронзовой пластины и дорожного знака. У каждой атаки был свой предмет, свой мелкий бог и свой носитель. Но приказ во всех трёх случаях пришёл через служителей Старшего Кречета. Поверх каждого права лежал один знак.
Серебряная птица.
Я собрал людей в большом зале. На столе лежали бронзовая пластина от ворот, обломок дорожного знака и медная чаша. Олег закрепил рядом три индикатора. Каждый показывал свой оттенок синего, зелёного и жёлтого.
— Это не амулеты для богатых, — произнёс он, показывая пластины. — Их можно сделать десятки. Они будут реагировать на чужую связь раньше, чем человек почувствует приказ.
— Сколько времени на изготовление? — уточнил я.
— Если Лиля поможет с огнём, двое суток на первую партию, — отозвался Олег.
Лиля подняла ладонь. Над ней вспыхнул небольшой ровный огонь.
— Помогу, — произнесла Лиля. — Но мне нужно помещение без сквозняка. И никто не будет стоять над душой.
— Получишь, — пообещал я.
Арина разложила на столе список домов, колодцев и дорог.
— Мы должны объяснить людям, что именно они видят, — произнесла она. — Если просто повесим индикаторы, половина жителей примет их за обереги, а вторая начнёт молиться пластинам.
— Тогда объяснишь, — отозвался я.
— Я объясню, но ты тоже должен выйти к людям, — сказала Арина.
— Выйду, — согласился я.
Алиса-гладиаторша положила на стол короткую дубинку.
— Моим людям нужна другая подготовка, — произнесла она. — Одержимый знает привычки товарищей, умеет пользоваться оружием и не чувствует боли. Если охрана будет ждать красивого боя, мы потеряем людей.