Шрифт:
Бродислав поморщился, но кивнул.
— Хорошо, — согласился он. — Но если кто-то полезет к фабрике, я не буду ждать твоего разрешения.
— Фабрику защищай, — распорядился я. — Дворцовых не трогай, пока они не трогают наших.
Он ушёл, а Арина задержалась.
— Ты понимаешь, что это не обычная аудиенция? — произнесла Арина.
— Понимаю, — кивнул я.
— Император не станет лично ехать к барону ради разговора о подчинении. Он либо уже выбрал сторону, либо хочет поставить тебя перед фактом.
— Третьего не дано? — уточнил я.
— Третье бывает всегда, — отозвалась Арина. — Но обычно оно хуже первых двух.
Я взял письмо и снова провёл взглядом по строке о Кречете. В адамантии холод держался дольше обычного. Чужой бог не просто требовал тело. Он пытался поставить корону между мной и собой, проверить, кто из них имеет право отдавать приказ.
— Подготовь договор, — произнёс я.
Арина подняла брови.
— Уже? — переспросила она.
— Пока император едет, у нас есть несколько часов, — пояснил я. Мне нужен документ, в котором нет слов «вассал», «служба» и «подчинение».
— Что предложишь? — спросила Арина.
— Империя признаёт, что моё тело, мои люди и мой род не являются собственностью богов, — ответил я. Мы защищаем переходы и разрываем опасные контракты. Корона предоставляет сведения, военную поддержку и право действовать на территории, где божественная связь угрожает людям.
— Слишком много власти для одного барона, — заметила Арина.
— Поэтому добавь ограничения, — отозвался я.
— Какие? — уточнила она.
— Я не вмешиваюсь в управление городами и армией, — перечислил я. Корона не вмешивается в договоры внутри моего рода, если они не нарушают закон. Любая совместная операция согласуется заранее, кроме прямого нападения на людей.
Арина достала из папки чистый лист.
— А если император потребует клятву? — уточнила она.
— Клятва должна быть взаимной, — ответил я.
— Для короны это непривычно, — сомневаясь, произнесла она.
— Значит, начнёт привыкать, — отозвался я.
Она села за стол и принялась писать. Лиля встала рядом, подавая ей перо и меняя огонь в маленькой лампе. Я отошёл к окну.
За стеклом темнела деревня. В домах горели редкие окна. Возле колодца стояли два охранника и медная пластина Олега. На восточной дороге светились три индикатора. Люди учились замечать то, чего ещё вчера не существовало в их мире.
Вдалеке ударил рог.
Один раз.
Потом второй.
Бродислав дал сигнал о приближении гостей.
Я вышел на стену форта. Ночь была ясной, без тумана. Дорога блестела от росы, а над полями висели редкие облака. Впереди двигалась колонна из шести автомобилей и двух грузовиков. В центре шёл огромный чёрный лимузин с серебряной короной на дверце. По бокам ехали всадники в закрытых шлемах, без развевающихся знамён.
— Мало людей, — произнёс Бродислав, стоявший рядом.
— Зато среди них три мага девятого уровня, — отозвался я.
Он бросил на меня короткий взгляд.
— Ты видишь? — спросил брат.
— Вижу, — кивнул я. — Один держит защиту над колонной. Второй проверяет пространство. Третий прикрывает самого императора.
— Три девятых уровня на разговор с бароном, — заметил Бродислав.
— Он император, ему положено по статусу, — ответил я.
Колонна остановилась перед внешними воротами. Защитный контур форта вспыхнул синим, проверяя гостей. Маг пространства в переднем автомобиле поднял руку, но я увидел, что он не пытается пробить стену. Только отвечает на проверку.
— Открыть ворота, — распорядился я.
Бродислав повернулся ко мне.
— Уверен? — уточнил он.
— Нет, — признался я. — Но если император хотел бы взять форт, ворота его не остановили бы.
Император спустился с подножки лимузина без помощи слуг. Следом вышли три мага. Они не носили оружия, но воздух вокруг них был плотным, насыщенным сложными защитами.
Створки разошлись. В ворота вошёл высокий мужчина в тёмном мундире. Он выглядел старше, чем я ожидал, но не дряхлым. Седина лежала на висках ровными полосами, лицо было худым, с резкими скулами, а правую руку он держал в перчатке. На левой груди не было ни орденов, ни гербов. Только маленькая серебряная застёжка.
— Барон Росомахин, — произнёс император, глядя на меня. — Вы встречаете меня на стене.
— Так лучше видно, кто вошёл в форт, ваше величество, — отозвался я, спускаясь по лестнице. — И кто может выйти.
На лице императора дрогнул уголок рта.
— Разумная привычка.
— После сегодняшнего дня я стараюсь приобретать только разумные.
Мы остановились в нескольких шагах друг от друга. Я ожидал давления, скрытого приказа или попытки проверить адамантий. Ничего такого не произошло. Его взгляд был тяжёлым, но обычным. Только серебряная застёжка на груди показывала тонкую золотую нить, уходившую в тело.