— Прошу, — стараясь придать лицу максимально отстраненное выражение, Ардан сдержанно кивнул.

Протовский смерил его немного странным взглядом, после чего вытащил на свет старинный артефакт. Крупную речную жемчужину, закрепленную внутри лапы ворона. Старая, высушенная до состояния хвороста, она все еще блестела черными, почти железными когтями, с вырезанными на них символами языка Фае, держащими ту самую жемчужину.

— По вашему взгляду вижу, что вы знаете, что это такое, господин Алвааилил.

Ардан снова кивнул.

— Onae’Emorianeae, — произнес Арди на языке Фае. — Дословного перевода нет, но это Око Правды.

— Совершенно верно и, благодарю, что просветили пусть и весьма надежных, но не очень образованных лиц, — Протовский метнул неприязненный взгляд в сторону Статского с Ловсли, на что те ответили неприкрытым презрением. Видимо, Нарихман, как и все прочие организации, в точно такой же манере страдали от внутренних распрей. — Как вам известно, как только Око Правды почувствует прикосновение живого тепла… — Протовский прикоснулся к жемчужине и… ничего не произошло. — … как в тот же миг сможет распознать ложь на расстоянии в десять шагов. К примеру… мое имя, Норман Протовский.

В то же мгновение внутри жемчужины, зажатой когтистой лапой, заклубился красный туман. Да, разумеется, имя, которым представился незнакомец, являлось фальшивым. Что, непосредственно, и продемонстрировала жемчужина.

Старый, хотя, скорее даже, древний артефакт. Его способны были создавать не только Эан’Хане, но и Говорящие, находящиеся где-то посередине пути к столь высокому званию в искусстве. Он не требовал никаких особенных усилий и служил чем-то вроде «Ведьминого Взгляда на выгуле». Зачем Эан’Хане и Говорящим, и так способным скользить по граням чужого разума, Око Правды?

Для того, чтобы выдать своим слугам и делегировать столь удушливый и скучный процесс, как, к примеру, допрос пленных Галессцев. Так что, данное устройство…

— Представьтесь, пожалуйста, — в приказном тоне потребовал господин Протовский.

— Меня зовут Алвааилил, родом из Северных Лесов, наследников границ Эльфийских Княжеств Короля Эктаса, — без запинки произнес Ардан.

Мгновение, другое, и внутри Ока Правды так и не появилось никакого тумана.

Так что данное устройство весьма и весьма бесполезно, если провести с ним хотя бы несколько недель занятий. Оно не могло считать правду, как таковую, а лишь восприятие ее говорившим. А в данный момент никакого Ардана в кабинете не было. Даже, в некотором смысле, физически. Благодаря стараниям Дагдага, здесь действительно остался лишь Алвааилил.

Так что, благодаря играм со Скасти, который обучал Арда искусству говорить правду в том виде, в котором ее подразумевали Фае, Око Правды (сделанное для их игр Атта’нха) уже давно выглядело для Арда не более чем смешной игрушкой.

Протовский переставил Око на стол между ними, ровно посередине, будто кинул на кон новую фишку. Придвинул стул, уселся поудобнее, уложил трость поперек колен и скрестил на ней жилистые руки.

— Правила простые, господин Алвааилил. Вопросы я задаю короткие. Вы отвечаете такими же короткими… ответами. Молчание дольше секунды точно так же считается ответом, и, поверьте, самым плохим из возможных. Поняли?

— Понял, — коротко ответил Ард.

— Прекрасно, — чуть дернулись уголки губ Протовского.

Мутанты устроились у стены. Ловсли, по обыкновению, потянул носом и принялся разглядывать шкаф с бумагами так, будто собирался и его обнюхать. Статский изучал усы Протовского с интересом энтомолога, наткнувшегося на редкий экземпляр. Жемчужина в вороньей лапе выглядела чуть розовой в свете Лей-ламп, и Ардан невольно подумал, что короткие ответы Фае любили больше всего на свете. Длинные слова лгут сами, даже если ты того и не хотел.

— Откуда вы родом? — задал первый вопрос представитель Нарихман, причем явно из «офицерского» состава.

— Я вырос там, где снег по пояс и лес до горизонта.

Протовский не сводил с него глаз, но Ардан смотрел только на жемчужину. Та осталась чистой.

— Уточнение — это Северные Леса?

— Да, эти леса на севере, — пожал плечами Ардан.

Алькадские леса действительно на севере, как и сама Алькада. Ардан ни в чем не соврал, так что и жемчужина осталась молчать.

— Сколько вам лет?

— Меньше, чем дают любому эльфу.

— Будьте точнее, Алвааилил, — с нажимом потребовал Протовский.

— Двадцать лет, — так же спокойно, как и всегда, ответил Ард.

Туман в Оке вновь не появился. Все дело в том, что в силу культурных особенностей, а так же весьма скудной репродуктивной функции, эльфы вели отсчет своей жизни со дня зачатия. А порой даже еще раньше — с момента, как родители договорились, что будут пытаться дать потомство.

У подобной практики действительно имелась очень длинная историческая подоплека и, действительно, весьма печальная и, в то же время, красивая культурная обертка. Ардан, будучи маленьким, порой любил читать истории о родителях в эльфийских эпосах. Зачастую, на десять историй, четыре, а то и все пять, отводились родительскому подвигу.