Ловсли тронул машину, и они отправились по лабиринту. Поворот, еще поворот, развилка, налево, вниз, снова поворот. В какой-то момент позади снова ухнуло, и своды осели, отрезая дорогу, еще через некоторое время ухнуло снова.

— Протовский явно будет не рад, что нам пришлось использовать Третий Вход, — заметил Статский с заднего сиденья, стряхивая пыль с пальто.

— Пусть хоть обосрется, — Ловсли спокойно вел по колее. — Меня куда больше интересует, откуда там взялись Плащи.

— Эй… эй… Эльф! Эй! Алвааилил… Демоны, Степан, он, кажется, к своим Духам собрался!

— Ну так сделай что-нибудь!

— А более конкретные предложения поступят?!

Ардан их не слышал. Он находился в каком-то странном, пограничном состоянии. Будто находился не внутри собственного тела, а где-то в зрительском зале и смотрел либо пьесу, либо кино.

Часть его сознания отдавала себе отчет, что в полутора метрах от крыши автомобиля мокрые, каменные своды, а над ними раскинулся город. Улицы, дома, вся Метрополия целиком, тысячи и тысячи тонн камня, и все это давило на свод, на его плечи и грудь.

Дыхание сбилось.

Кажется, кто-то что-то кричал. Возможно, его даже хлопали по щекам. Он не был уверен.

Обруч стянул ребра. По спине, по хребту поползла первая струйка пота, за ней вторая. Ард старательно концентрировался на собственном дыхании. Звуки звучали все дальше и тише. Бедро уже даже не болело. Только стало холодно. Спящие Духи, как же давно Ард не чувствовал холода.

Кажется, тоннель кончился водой.

Черной, неподвижной, запертой в каменном русле, уходившем в обе стороны под низкий свод. Видимо, подземный канал. Каменный причал с кнехтом и привязанной к нему широкой лодкой с двумя веслами. Под самым сводом тускло горела последняя Лей-лампа.

Ардана, вместе с его посохом, вытащили из автомобиля.

Ноги не держали. Зубы стучали друг о друга. Пот лился по лицу, и он не мог понять, от чего ему хуже: от ноги, от крови, залившей уже всю штанину, или от этих сводов, которые смыкались над головой безучастной крышкой.

Кажется, ему что-то вкололи, и на миг мир принял более четкие очертания, вернув звуки и образы на места.

— Э, эльф, — Ловсли подхватил его под левую руку. Мутанты переглянулись. — Гляди, Джейкоб, как его развезло.

— Кровопотеря, — Статский взял Арда под правую. — Плюс гонка. Держись, эльф. Штопать тебя будем уже на месте. Тут недалеко.

Ардан хотел что-то сказать, но не смог.

Его сгрузили в лодку, Ловсли отвязал конец, оттолкнулся от причала веслом, и лодка беззвучно пошла по черной воде. Свод снова заплясал перед глазами, стараясь поменяться местами с отсветами на глянцевой поверхности. Вода плескалась о камень.

Статский, устроившийся на корме, вдруг поднялся, взял со дна лодки весло и примерился.

— Джейкоб, — позвал Ловсли.

— Что?

— Да… ничего. Бей уже. Просто подумал, что ты прав насчет Протовского.

— Вот-вот…

В нише стены тоннеля, на уровне вытянутой руки, торчал ржавый, коленчатый рычаг. Статский взмахнул веслом и с силой ударил по нему. Рычаг с глухим лязгом ушел вниз.

Сначала ничего не происходило.

А потом там, где остались причал, автомобиль, тоннель и весь их путь от стены, все разом обрушилось. Грохот, как по дряхлой водосточной трубе Тенда, покатился по каналу и ударил в спину. Следом за ним по воде поднялась волна. Она подхватила лодку и толкнула ее вперед.

Ардан лежал на дне лодки, прижимая к груди посох, и слушал, как где-то позади сбывается его худший кошмар. Благо, что слишком долго размышлять на данную тему ему не пришлось. Уже вскоре мир погрузился во тьму отключившегося от реальности сознания.

Ард проснулся от того, что солнце, столь редкое для осенней Метрополии, мазнуло ему по лицу горячим и чуть влажным языком. Юноша открыл глаза и обнаружил себя лежащим на пахнущим затертой кожей и кровью диванчике. Над ним, являясь одновременно источником влаги (в виде конденсата) и своеобразной линзой, концентрирующей на его же лице солнечные лучи, на высокой металлической подставке покоилась весьма объемная склянка из плотного стекла с прикрепленным к ней жгутом, уходившим прямо в запястье Арда.

Капельница с физраствором и, судя по этикетке, весьма недешевым Лей-компонентом на основе корня Веселой Жовельцы, который ускорял естественную регенерацию тканей при помощи не совсем обычного метода. Вместо того, чтобы использовать собственный накопленный Лей-потенциал тела, перенаправляя его из общих запасов организма к поврежденным структурам, данное лекарство увеличивало скорость поглощения Лей из Поля Паарлакса.

— Недурно, — прохрипел Ардан.

За лекарства на основе корня Веселой Жовельцы (не совсем Алхимия, а именно Звездное целительство уровня Гранд Магистров или… высокая, фармацевтическая наука… Елена как-то пыталась объяснить, но Ард не особо понял) приходилось платить едва ли не по сотне эксов за несколько ампул раствора. К примеру, именно такими лекарствами в свое время спасали живот барона Керимова и колено Бориса.