Шрифт:
На Дариате были штаны и на неосёдланном коне он держался, как пришитый. Луций же, оказавшись в седле, почувствовал себя немного увереннее. Оно было не сарматским, а римским, четырёхрогим.
Изначально четырёхрогое седло — кельтское, но ко II веку оно давно уже использовалось римлянами.
Переночевав в стороне от селений местных пахарей, полу-эллинов, полу-гетов, на рассвете беглецы продолжили путь. Они избегали дороги на Аргам, сразу свернули на запад, к той, что шла из Аксиополя через Ибиду. Долго пробирались по степи, где почти не было видно следов человеческого жилья.
Никто их не преследовал. Если отец Аксайны и отправил кого-то на поиски дочери, то беглецов они не смогли отыскать.
— Так куда тебе надо?
Луций вспоминал, что ему известно о Малой Скифии. Есть тут римские города? Вроде вблизи от устья Данубия находится Новиодун, стоянка Мёзийского флота. Вот бы туда попасть.
Он высказал эту мысль вслух.
— Так нам по пути!
Сносная погода стояла всего день и ночь. На следующее утро закапал дождик. И более не переставал. Мелкий, холодный, он лил, кажется, несколько дней подряд. Прекращался ненадолго, а потом начинался снова. Им и запомнилась Луцию дорога от Истрии до Новиодуна. Не пасмурными степными видами. Не будоражащими воображение снами, порождёнными соседством с любовниками. Дождём.
Он начал кашлять. Похоже, простудился. Аксайна посмотрела на него, пошепталась с женихом. Они заехали в селение недалеко от Ибиды. У Аксайны нашлись деньги. И даже немало. Продуманная девица спёрла у властного и нелюбимого отца кое-что из собственного приданого, золотые украшения к свадебному наряду. И денег прихватила. С их частью любовники расстались без сожаления. Купили Луцию штаны и ещё один плащ.
Одежда сошла бы и за гетскую, и за сарматскую. Да, собственно, таковой и являлась. Здесь, в Малой Скифии народы так перемешались, что человек мог носить гетское имя, кельтский торквес на шее, клясться Гераклом, ездить верхом, как скиф, а о приплоде кобылиц молить Эпону. Для римлян в Риме и эллинов на их родине эта земля по-прежнему оставалась населённой скифами, хотя царские скифы давным-давно растворились в глуби веков.
Луций горячо благодарил и ужасно смущался. Что-то лепетал, мол непременно отдаст долг, ведь он весьма обеспеченный человек. Наверное, они решили, что он уже бредит в лихорадке. Аксайна пощупала ему лоб.
А как он, «обеспеченный человек», сейчас доберётся до своих денег на депозите у аргентария в Фессалоникее? Хороший вопрос…
Там же, возле Ибиды, беглецы прятались в ивняке от проскакавшего мимо отряда в десяток всадников. Были то люди отца Аксайны или любовники просто перестраховались, Луций так и не узнал.
Они ехали вдоль небольшой реки, вверх по течению. Что это за река. Луций не знал, но Аксайна подсказала — Габран.
Утром, когда берега заволокло густым туманом, Луций услышал повторяющийся, ритмичный плеск.
— Вроде лодка? — спросил невесту Дариат.
Да, это была лодка. Очень большая. Диоген увидел, как из тумана вынырнула римская лусория, без мачты, с двадцатью легионерами-либурнариями на вёслах. На корме стоял центурион.
Луцию захотелось закричать, привлечь к себе внимание. Сердце бешено колотилось. Наконец-то, наконец-то свои! Теперь ему точно помогут! В легионах своих не бросают! И всё будет хорошо!
Он не издал ни звука, провожая взглядом лусорию. Они ведь не просто так здесь. Дела какие-то у них. Ну, допустим, его примут на борт с распростёртыми объятиями. С Дариатом и Аксайной придётся расстаться. И как-то так торопливо, без благодарности. Слова же не считаются? Или считаются? Всё равно не по-людски как-то.
Пока он размышлял и терзался, лусория скрылась из виду. Почти никто на ней не обратил внимания на трёх конных варваров. Разве что центурион проводил их взглядом, но каким-то унылым, без воодушевления.
Они продолжили путь, не пересекая реку. Луция от одной этой перспективы бросало в дрожь — вода была уже очень холодной. Но обошлось. Его спутники тоже не стремились искупаться.
Беглецы забрались в холмы, миновали исток Габрана, достигли водораздела, потом долго ехали вдоль ещё одной реки, которая впадала уже в Данубий, а не в лиман. И так вот незаметно долгие мили закончились, и путники достигли Новиодуна.
Был он некогда кельтским городищем, стоял на высоком холме, но за минувшие с тех пор века разросся и перестроился, превратился в обычный римский город, да не простой, а в статусе муниципия.
Крепость. База флота с причалами, либурнами и лусориями, рядами корабельных сараев. И легионерами.
Конечно, в легионах либурнариев, морскую пехоту, никогда не считали себе ровней, но Луцию было сейчас не до высокомерной ребяческой похвальбы, у кого длиннее. Он был несказанно рад и впервые за более чем месяц по-настоящему почувствовал себя в безопасности.