Шрифт:
— Внутрь, — распорядился император. — Мне нужно поговорить с вами без свидетелей.
— Свидетели будут, — возразил я.
— Вы не доверяете короне? — прищурился император.
— Я не доверяю разговорам, которые потом пересказывают по-разному, — ответил я.
Император посмотрел на Арину, Лилю и Бродислава, стоявших за моей спиной.
— Хорошо, — согласился он. — Пусть останутся двое, кроме вас.
— Четверо, включая меня, — твёрдо произнёс я.
— Вы торгуетесь ещё до начала разговора, — заметил император.
— Я обозначаю условия, — отозвался я.
— Разница существенная, — император повернулся к своим магам. — Они остаются снаружи. Если услышите сигнал, входите только после моего приказа.
Трое магов молча разошлись к стенам. Один из них задержал взгляд на моих когтях, но ничего не произнёс.
В кабинет прошли я, император, Арина, Бродислав и Лиля. Уголёк сидел в камине, притворяясь обычным угольком. Олег разместил на столе четыре индикатора. Их синие нити оставались спокойными.
Император остановился у карты южных владений. На ней были отмечены форты, переходы и территории крупных родов. Вокруг каждого участка висели маленькие серебряные печати.
— Старший Кречет является покровителем государевой линии, — произнёс император без вступления. — Так было ещё до основания нынешней империи. Его договоры защищали первых князей от вторжений, удерживали границы и помогали короне пережить войны, которые могли разорвать страну.
— А взамен он получил право на решения государей, — отозвался я.
Император повернул голову.
— Вы уже видели печать, — произнёс он.
— Я видел достаточно, чтобы понять, что защита и собственность у вас сплетены, — ответил я.
— Верно, — кивнул император. — Кречет не создавал империю один. Но он закрепил её через договоры. Каждый новый государь принимал корону вместе с его покровительством.
— И теперь он требует меня, — произнёс я.
— Вас, Росса и тех, кто помог вам скрывать адамантий, — император снял перчатку с левой руки. На ладони проступила тонкая серебряная линия, которая уходила под кожу и исчезала у запястья. — Кречет утверждает, что металл принадлежит пантеону. Он предлагает короне защиту от остальных богов в обмен на право извлечь его из вашего тела.
— А если вы откажетесь? — уточнил я.
— Тогда защита империи изменится, — отозвался император.
— Насколько? — уточнил я.
Император коснулся карты. Несколько серебряных печатей погасли.
— Пограничные контуры на востоке потеряют треть мощности. Часть старых договоров с боярскими родами начнёт разрушаться. Некоторые дома сочтут это разрешением действовать самостоятельно. Другие боги увидят слабость и начнут заходить через места, которые раньше удерживал Кречет.
— То есть мне предлагают добровольно отдать себя, чтобы вы сохранили порядок, — произнёс я.
— Нет, — император поднял на меня глаза. — Я показываю цену отказа.
— Для меня это одно и то же, — возразил я.
— Тогда вы плохо слушаете, — отрезал император.
Император поставил ладонь на карту и задержал взгляд на серебряных печатях.
— Я уже решил не выдавать вас Кречету, — произнёс он. — Но мне нужно было понять, будете ли вы защищать только собственное тело или сумеете увидеть цену своих решений для страны.
— И каков результат проверки? — поинтересовался я.
— Пока вы не убежали в изнанку и не потребовали от меня клясться в верности, — ответил император. — Результат приемлемый.
В кабинете стало тихо. Бродислав положил ладонь на рукоять ножа, но не вытащил его. Лиля перестала удерживать пламя над лампой, и огонь вытянулся тонкой жёлтой иглой.
— Я не приехал просить вас сдаться, — продолжил император. — Если бы решение уже было принято, здесь стояли бы солдаты, а не четыре человека за столом.
— Трое девятых магов.
— Четвёртый перед вами.
Я не сразу понял, что он имеет в виду. Император держал руку открытой, и под кожей у него шла плотная золотая сеть. Не просто источник. Внутри неё лежали десятки боевых конструкций, связанные с дыханием и сердечным ритмом.
Он был не слабым правителем, которого нужно спасать. Он сам был оружием, только спрятанным под мундиром и государственными печатями.
— Вы хотите услышать мой ответ, — произнёс я.
— Да, — коротко ответил император.
— Я не отдам себя Кречету, — твёрдо заявил я.