Миррина поморщилась и посмотрена на пекаря.

— А я тоже с вами поеду, — уверенно заявил тот, — мне бы только как-то весточку жене послать.

— Это можно, — сказал Ксенофонт, — с нами тут пара купцов соседствуют. По утру в Филиппы поедут. Возьмут за письмо недорого.

— Вот и славно, — заключил Тзир, — хорошая собралась компания! А теперь идём обратно, отдохнём, переночуем здесь, а завтра в путь!

Они побрели назад в мансион. Ксенофонт в один прыжок оказался рядом с Афанасием и чинно вышагивал перед ним. Так близко, что пекарь боялся наступить на его пышный хвост. Впрочем, кот его задрал трубой.

У самого постоялого двора кот вдруг остановился, и пекарь едва о него не запнулся. Ксенофонт встал на задние лапы, подпёр бока передними и стал похож на дородную матрону в пышных одеждах.

— А я знаю зачем тебе в Дакию! — услышал в своей голове голос хвостатого Афанасий, — ты ведь видел его там, в Фессалоникее?

— Кого? — удивился пекарь.

— Ангела Господня.

Афанасий некоторое время молчал. Потом кивнул.

— И ты утвердился в намерении не отдавать Дарсу языческому демону. Хочешь, чтобы мальчик принял Крещение?

— Ликантропы… — процедил Афанасий, — не могут они быть от Господа, сатанинские отродья. Как и хозяин их. Но что я против них сделаю? Я и дрался-то последний раз лет двадцать пять назад, в отрочестве.

— Но ты решил, что сейчас главное — ввязаться в драку, а там поглядим?

Афанасий снова кивнул.

— И в нынешней ситуации, пожалуй, это самое верное решение, друг мой!

Афанасий ничего ему не ответил. Он не отрывал взгляда от горящих в сумерках жёлтых глаз.

Поиграв с пекарем в гляделки, Ксенофонт вдруг отвернулся, проследил — все ли уже вошли во двор заезжего дома.

— А в термополии сейчас ужин. Хотел бы я посмотреть, что здесь моя лапушка Миррина закажет.

— Пирогов с рыбой вожделеешь? — усмехнулся Афанасий.

Но кот его не слышал, он уже нёсся внутрь мансиона.

Ввязаться в драку, это, конечно, хорошо, но ужин должен быть по расписанию.

Глава XVII

Самая красивая дорога

Камешки то и дело сыпались вниз, когда нога соскальзывала на мокрой от росы траве. К счастью, Диоген успевал хвататься за ветки можжевельника, что обильно разросся по обеим сторонам тропинки. Уже пару стадиев они шли пешком, вели в поводу лошадей и ослов, нагруженных поклажей.

Диоген старался смотреть под ноги и ступать осторожнее. Сначала тропинка шла вверх, это было ещё сносно. Но теперь начался спуск, Зарина приказала всем спешиться. Вот тут нарисовались настоящие неудобства. Спускаться куда сложнее, ноги сами едут по земле. Да ещё надо тащить за собой осла, а эта противная скотина будто подталкивала вниз Диогена.

Ко всем несчастья Луция добавился один из спутников, Геласий из Херсонеса. Его оставил Филократ, чтобы тот сопровождал Зарину, а сам налегке, выехал раньше, и уже должно быть приближался к родному городу. Он обязался приготовить всё к её приезду.

Геласий будто и не замечал неудобства пути. Он спускался по крутой тропинке так легко, словно шёл по широкой мощёной улице. Под ноги не смотрел, то и дело вертел головой и указывал Диогену на всякое, что казалось необычным. Да без умолку трещал:

— Погляди! Это же самая красивая во всей Ойкумене дорога! Да! Самая красивая!

— Да ну, — проговорил Диоген, тяжело дыша. Он молчал, пока они не спустились, и только внизу в относительной безопасности, рискнул поддержать беседу, — что же тут красивого? Ничего особенного не вижу.

— Ну как же, — не унимался Геласий, — солнце светит, небо такое ясное, облака совсем близко. А горы такие! Вон там, чуть южнее от нас есть гора, там, на вершине до самого конца весны снег лежит!

Диоген только хмыкнул в ответ. Холод и заснеженные вершины его не впечатлили. В Дакии он страдал от мороза куда больше, чем от варваров. Но Геласий почувствовал недоверие в его голосе и решил разубедить несговорчивого чужака.

— А ты погляди, какие здесь сосны растут, — он отломил и сунул под нос Диогену пушистую сосновую ветку, — нигде таких нет!

Диогена нисколько не порадовали и здешние деревья. Вскоре к ним спустились остальные. Алатрион и Зарина, за которой безмолвной тенью следовал молодой тавр. Диоген не запомнил его имени,

— Да, я тоже считаю, что хороший дом, большая библиотека и удобное кресло, в котором можно сидеть и читать хоть целый день, куда красивее, чем дикая горная местность, — усмехнулся Алатрион и подошёл к ним поближе, — а то по здешним горам и не скажешь, что настоящие города всего в нескольких днях пути отсюда. Мы ведь на самом краю мира!