— Это верхушка, — Николай Кравченко не собирался щадить тонкие струны души полковника. — Это за последнюю неделю.

— Сколько мы здесь стоим? — Рихард положил руку на плечо заместителя, затем сам же ответил на свой вопрос: — Вот именно.

Сидевшие рядом с Кравченко и деловито сводившие материалы из ведомостей в одну таблицу два штабных офицера даже не поднимали головы. Оба закопались так, что вообще ничего вокруг не видели.

— Стокс, — Бользен махнул сержанту штабной роты.

— Что у меня срочное? — полковник поморщился, кипа бумаг на его столе внушала уважение. — Мы все утонем в переписке.

— Не успеем, — бодрым тоном заметил майор Отто Вайдингер. — Все архивы погибнут первыми.

— Постарайтесь этого не допустить, — настрой Рихарда не располагал к шуткам.

— Извините, полковник Бользен.

Следующий час Рихард сосредоточенно подмахивал документы, читал он их по диагонали, на списках задерживался иногда сверялся со своими записями в блокноте. Кое-что вернул сержанту на доработку.

— Еще две похоронки, сэр, — тихо прошептал Стокс.

— Те два болвана с бензозаправщиком?

— Так точно, сэр.

Рихард стиснул челюсти. Речь шла о недавнем происшествии. Двое рядовых заснули в парке хранения топлива, да так сладко, что не заметили, как надышались испарениями. Не откачали. По словам врача, оба захлебнулись собственной блевотиной. Рихард не без оснований считал, что парни явно не на трезвую голову нашли себе место последнего сна, но решил спустить дело так как есть. Лишние разборки и оргвыводы самому не нужны.

— Это же второй батальон?

— Так точно, сэр.

— Майор Вайдингер, — полковник возвысил голос. Затем молча показал сержанту на командира батальона. Дескать, его люди, ему писать и подписывать письма с соболезнованиями.

Ночь в тропиках наступает мгновенно. Вот солнце еще висит над горизонтом, ты радуешься теплому вечеру и вдруг светило разом проваливается за горы или тонет в океане. Переход от света к темноте резок, непривычен для европейца.

Рихард долго смотрел на тлеющую сигарету в руке. Курить не хотелось, это своего рода обряд, привычка, некая черточка отсекающая вчерашнее. День сменился ночью, еще одна отметка в календаре. Пять минут с сигаретой обдумать, разложить все по полочкам.

Вечернее собрание командиров прошло куда лучше, чем полковник Бользен предполагал. Разнос по дисциплине вдруг превратился в серьезный мужской разговор.

— Мы сами расслабились, — изрек капитан Чарли Лейбофиш. — Спасибо за пинок.

— Может ты еще скажешь в чем проблема? — с хмурым видом бросил командир полка.

— Страх. Страх, командир. Мы все хохоримся, выпячиваем челюсть, расправляем спину, но это никуда не делось. Мы в прифронтовой полосе, эвакуации не будет.

— Элитная добровольческая дивизия, — с горечью сквозь зубы процедил подполковник Кравченко.

— В этом и ответ, — неожиданно для себя нашел ответ Рихард. — Мы все понадеялись на наших людей, а я понадеялся на вас. Добровольцы же, мотивированные как черти.

Дальнейший разговор перешел к решениям. Спокойно, без извинений и обвинений. Да, дисциплину подтягиваем, людей взбадриваем. Никто не виноват, но сношать личный состав придется во все дыры сержантским способом. Такова жизнь.

Рихард в курилке еще раз разложил в голове разговор. Он все сделал правильно. Можно было еще напомнить про финансовую дисциплину, но нет, пока рано. Пока зам не завершит ревизию, нет смысла предупреждать. А там уже пусть сами выкручиваются. Никого сдавать в контрразведку Рихард не собирался. Не время. Но и попускать нельзя. Пусть знают, что он все знает.

Полковник Бользен вдавил окурок в песок и направился к своей палатке.

Вдруг пришло понимание, что все это уже было. Лейбофиш просчитал суть — люди чувствуют смерть. На краю гибели в шаге от вечности все лишнее, пошлое, наносное срывает напрочь. Побеждает настоящее, те самые идущие из глубин веков инстинкты. Их нельзя подавить, но можно сублимировать, направить в нужное русло. Так инстинкт продолжения рода прекрасно превращается в ненависть к врагу. Ничего личного. Это жизнь. Важно вовремя перекрыть кран, а затем отпустить в нужный момент.

Минут через десять к полевому пристанищу командира проскользнула тень с выбивающимися из-под пилотки светло-русыми волосами. Часовой деликатно отвернулся и уставился на звезды. Лейтенант медицинской службы Вайра Рачковская задернула за собой полог. Свет внутри не горел, только звезды светили через оконные проемы, это совсем не мешало.

— Полковник, ты искал меня? — прозвучало в ночи.

— Да. Я ждал тебя.

— Ты такой нетерпеливый. Застежка не там, — хриплый смешок. — Лучше надень сразу кондом.