— А скажите, — заискивающе начал Милар. — лестницы у вас наверх не предусмотрено? Я, видите ли, ценю пешие прогулки. Врачи с зимы рекомендуют.

— Можете остаться внизу, капитан.

— Врачи очень настаивали.

— Милар, — взмолился Арди.

— Уже иду. Видишь? Иду.

На платформе капитан занял место точно по центру, вцепился в поручень обеими руками и упер взгляд в каменную кладку перед носом. Ворот наверху заскрипел, платформа дрогнула и поползла. Стена потянулась вниз, туман сомкнулся под решетчатым полом, и обнаженная клеть повисла в сплошном белом мареве.

Костяшки Милара на поручне побелели до синевы.

— А знаешь, что самое смешное, господин маг? — заговорил он, не поворачивая головы. — Получается махнулись местами. Обычно это ты у нас всегда радеешь за то, чтобы не пользоваться лифтами.

— Ты боишься высоты, — не то спросил, не то понял Арди.

— Я отношусь к высоте с уважением, — с достоинством ответил капитан. — У нас с ней осознанная взаимность: я не лезу к высоте, высота не лезет ко мне. Особенно когда между мной и пропастью нет ничего, кроме твоей поганой ухмылки, господин маг! В небоскребах Нового Города я хотя бы не вижу, как высоко мы поднимаемся… Не смотри вниз. Ард. Я тебя очень прошу. Ты глянешь, я по твоей матабарской роже пойму, что там, и все, приехали.

— Там туман. Ничего не видно.

— Вот и замечательно. Лучший, о Вечные Ангелы, вид в моей жизни.

Арди из солидарности тоже стал смотреть на кладку. Блоки один за другим ползли мимо, все в потеках, выбоинах и пятнах нагара. Они не кончались так долго, что он успел прикинуть высоту в этажах небоскребов Нового Города. После чего присвистнул про себя и решил не сообщать деталей Милару.

Наверху туман поредел, порвался клочьями, и клеть, дернувшись, замерла вровень с зубцами парапета. Милар, палец за пальцем, отлепил руки от поручня.

— Все, — сообщил он в пространство. — Обратно пойду по лестнице. Или хоть ползком по скале. И не спорь со мной, господин маг. Я все решил.

Ардан только пожал плечами.

Дверцу им открыли снаружи. По ту сторону, на широком парапете, их ждала женщина. Ардан споткнулся о собственное чутье (если так можно было выразиться) прежде, чем успел ее рассмотреть.

Арди поежился, сам не понимая причины. Да их даже и не просматривалось. Пожилая статная дама; немного сухая, в строгом сером платье, совершенно спокойно стояла между зубцами. Сложив руки, она доброжелательно смотрела на гостей поверх очков в стальной оправе. Ее сердце билось медленно и без какой-либо угрозы.

И все равно каждый волосок на загривке у Арда поднялся дыбом. Всего несколько раз за прошедшие годы в Метрополии он ощущал нечто подобное и, видят Спящие Духи, не полагал, что помимо Бельского, Полковника, Таисии Шприц и других, такие ощущения может вызвать… пожилая госпожа.

Он присмотрелся чуть внимательнее. Морщинистое, угловатое лицо со старыми шрамами. Один, побелевший, уходил от виска под дужку очков, а второй коротким росчерком рассекал подбородок. Левой руки не было; из рукава выглядывал протез тонкой работы механика с полуподвижными пальцами. На правой руке, на безымянном пальце, тускло блестело простое кольцо. Ветер, по-хозяйски гулявший по парапету, трепал ее подол и седые пряди, но ей самой при этом был, похоже, глубоко безразличен.

— Капитан Пнев. Капрал Эгобар, — она чуть наклонила голову. Голос оказался низкий, с едва заметной сухой хрипотцой. — Добро пожаловать. Как вам подъем?

— Чарующе дерьмовый, — скривился Милар.

— Обычно говорят иначе, но смысл, в целом, тот же, — женщина повернулась и пошла вдоль парапета, приглашающе качнув протезом. — Идемте, господа. У нас не так много времени.

— Прошу прощения, — Ардан поравнялся с госпожой. — Как нам к вам обращаться?

— Смотритель.

— Но…

— Смотритель, капрал Эгобар, — повторила она, не оборачиваясь и ничуть не изменив тона. — Здесь это и должность, и имя, и, поверьте, весьма исчерпывающая характеристика.

С парапета остров просматривался целиком, и Ардан позволил себе короткое путешествие взглядом. Крепость, спрятавшаяся во внутреннем дворе, целиком съедала сушу: двойное кольцо стен, дворы-колодцы между ними, приземистые башни без единого флага. Ни единого дерева, ни клочка травы, ни заблудшей птицы на зубцах. Только камень, туман и вода. Лишь над дальней башней, самой высокой из всех, воздух едва заметно плыл и подрагивал, как летом над раскаленной брусчаткой. Вот только никакого жара тут не было и близко.

Смотритель толкнула низкую, окованную дверь в основании ближней башни, и все тут же изменилось.

Внутри начинался коридор, уместный где-нибудь в относительно новом здании Центрального Района. Ровная штукатурка, выкрашенная в спокойную серую зелень, плитка в шахматную клетку, вдоль потолка ряд газовых рожков в матовых колпаках, а между ними, на равных расстояниях, масляные лампы (насколько понимал Арди, те висели про запас, на случай если иссякнет газ). В ноздри бил характерный запах щелочи, лампового масла и, едва заметно, лекарств.