Тем временем пехота штабс-капитана Черкасова ползком потихоньку продвигалась по полю. Теперь, если мины не сработают, придется поднимать людей в атаку, или откатываться под плотным огнем. Что так, что сяк, крови прольется много.

Повезло. В этот день девица Фортуна явно симпатизировала русским бронегренадерам. Ефрейтор Савушкин подвел мину к ДОТу. Моторная машинка на гусеницах перевалила бруствер, нырнула в окоп перед бетонной коробкой и взорвалась, выворачивая комья земли и известняка. В образовавшуюся воронку заскочил второй «Давид» и выплеснул ярость взрывчатки прямо под амбразурой ДОТа.

Во втором капитальном укреплении близким взрывом «Давида» контузило расчет или сбило со станка пулемет. Сейчас уже и не поймешь. Из американцев на этой позиции вообще мало кто выжил.

Двух минут хватило. Русская пехота поднялась и короткими перебежками, перекатами, заливая все перед собой сталью из штурмовых винтовок и ручных пулеметов дошла до окопов. Второй линии обороны не обнаружилось.

— Парни, окапываемся! — громко заорал комбат, срывая с головы гарнитуру рации.

На этом наступательный порыв пехоты и закончился. Капитан Никифоров разумеется не отказал себе в удовлетворении любопытства.

— Свежая часть на марше, — пояснил штабс-капитан Черкасов. — Летуны видели танки.

— Мать их за ногу! Чем будете отбиваться, Иван Петрович? — после секундного эмоционального всплеска Никифоров перешел на мягкий тон. На душе конечно кошки скребли.

— Два часа у нас есть. Артиллерия подтягивается. Отобьемся, Иван Дмитриевич. Бог даст, отобьемся.

— Ну, дай вам Бог.

К берегу Никифоров и Басов возвращались рысцой. Саперы сматывали обрывки кабелей, собирали аппаратуру. Четыре застрявших в воронках «Давида» бросили на попечение пехоты. Капитан Басов сам распорядился: «Не тратить время». Бронегренадеры найдут применение машинкам, на каждой взрывчатки будь здоров. В обороне никогда лишним не будет.

За спиной саперов гремела канонада. Вглубь острова ушли сразу две эскадрильи палубных «Гагар». С берега тек поток пехоты, шли колонны техники. Тяжелые тягачи ревя моторами тащили мощные шестидюймовые пушки-гаубицы, за ними шли грузовики со снарядами.

— Никифоров, никак не можешь без приключений! — в наушниках звучал бодрый голос полковника Чистякова. — Запрягай всех кого можешь, надо дороги ровнять. Кроки тебе сейчас нарочный передаст.

— Алексей Сергеевич, а ты то где?

— Там откуда все мы вышли, — прозвучал честный ответ, затем командир батальона ярко и образно обрисовал все что он думает о судовых грузовых стрелах, расторопности моряков, их способности ходить в гальюн не снимая штанов, особенностях организации доковых работ на необорудованном берегу. И еще много чего интересного.

— Машины, лесопилку, шанцевый инструмент, кран перебросили или перебрасываете?

— Что-то уже на берегу. Ищи, капитан и собирай. Одного автомобильного крана у нас уже нет, баржа перевернулась.

— Хорошо, Алексей Сергеевич, работаем, — сухо ответствовал Никифоров.

Пока он разговаривал по радио, вокруг уже собрались офицеры и унтера. Все с горящими глазами, все с первоочередными вопросами и просьбами к помощнику комбата. Здесь же темноволосый паренек с погонами и знаками пехоты, явно гонец от Берса или его штаба.

Иван Дмитриевич распрямил спину, расправил плечи и повернулся, оглядывая горизонт. Весь берег от края до края в людях и машинах. Все бежит, суетится, работает. Воды не видно из-за высадочных средств. Баржи и боты снуют по заливу как таксомоторы в будний день на Невском. Поток, настоящий стальной поток выплеснувший на берег Эспаньолы.

— Ложись! — поручик Шперлинг подсечкой сбил Никифорова с ног и рухнул на него сверху.

Из-за деревьев выскочили истребители-бомбардировщики с белыми звездами на крыльях. С неба на пляж ударила стальная метла крупнокалиберных пулеметов. Иван Дмитриевич приподнял голову, с тем чтоб увидеть, как от крыльев самолетов отделяются маленькие черные цилиндры и летят прямо на палубы судов у берега.

16 июня 1944.

Метеорологи промахнулись. Образовавшаяся над Атлантикой зона низкого давления не достигла мощи настоящего урагана. Хороший шторм, не более того. В остальном специалисты не ошиблись.

Зона непогоды прокатилась над Гваделупой и Антигуа, ударила по Пуэрто-Рико, Бермудам. Краешком слегка потрепало Эспаньолу. Циклон перескочил через Флориду и тихо схлопнулся над континентальным массивом.

Разумеется, интенсивность боевых действий снизилась. Непогода оказалась неплохим умиротворителем, но не настолько хорошим, чтоб вообще остановить войну. Для того чтоб умерить ярость Старого Света и настоящего двенадцати-бального урагана мало.

Непогода дала отдых авиации. Летчики отсыпались и восстанавливались под шум дождя. Механики и техники наоборот, этим несчастным пауза между боями вылилась в аврал без продыха и глотка воздуха. Работа под натянутыми над капонирами брезентами кипела.

Флоты европейцев отошли в безопасные районы. Командование сумело обеспечить своим авианосцам не только отдых, но и пополнение авиаотрядов взамен потерь. Половина русских стальных гигантов поменяли авиагруппы на резервные. Все это под прикрытием непогоды. Удачно сложилось. Резкий ветер и дождь затруднили работу базовой авиации, а плотная низкая облачность усложнили жизнь воздушной разведке. Непогода мешала всем, но европейцы сполна пользовались преимуществом атакующего. Им не нужно было искать противника.