Гавани и рейды европейских баз прорвало. В море устремились стаи десантных и транспортных флотилий. Сотни судов пыхтели паровыми машинами и стучали дизелями, везли в трюмах не полки, а целые дивизии со всеми немалыми тылами. В охранении рассыпались десятки эсминцев, эскортных фрегатов, охотников. От возможных ударов с воздуха и подводной угрозы десант защищало около полусотни эскортных авианосцев.

Последние отнюдь не шедевр инженерной мысли и не гордость флота. Однако, эти маленькие, переоборудованные из серийных транспортов кораблики несли каждый по две-три дюжины самолетов. Эскортники не могли похвастаться скоростью крейсеров, но им оно и не требовалось. Они шли со скоростью конвоя. Они стоили дешево и их было много — а массовость и организация всегда ломают талант и индивидуальное мастерство. На войне так.

Стратегический десант. Высадка сразу на широком фронте. Атака не стала неожиданностью для американцев. На это никто и не рассчитывал. Но оборону острова уже размягчили непрерывные бомбардировки. Возможности американской авиации истощены. Да, взамен выбитых эскадрилий с континента перебрасывались свежие части, но резервы оказались скромны. Хуже того, вдруг выявился дефицит подготовленных летчиков. Известная проблема от которой отмахивались, но вскрылась она как всегда не вовремя.

Рано утром с постов на побережье доложили о вражеских кораблях, а затем на берег обрушился огненный шторм. Европейцы серьезно отнеслись к делу. Для артиллерийской подготовки и поддержки десанта через океан перебросили старые, но еще крепкие корабли.

Уже давно не учитывавшиеся адмиралами в серьезных раскладах древние ветераны тем не менее несли достаточно серьезные орудия. Пусть машины изношены, броня не держит удар, а системы управления огнем устарели, но для неподвижных береговых целей этого достаточно. В подспорье многочисленные корабли поддержки десанта, эсминцы и крейсера. К этому ударные самолеты с авианосцев.

Адмирал Макаров в этом сражении командовал с Тринидада. Душа рвалась в море, но обязанности главы Объединенного командования требовали держать флаг на рейде. В здание штаба в Порт-оф-Спейне стекались ручейки докладов от эскадр, отрядов и береговых частей на огромной акватории всей Северной Атлантики. Здесь же работал объединенный штаб. Налажен надежный канал связи со столицами союзников.

Ранним утром 13 июня Вадим Степанович не отрываясь следил за стрелками часов. В тот самый момент, когда длинная стрелка коснулась черточки под цифрой «XII», а маленькая остановилась над «пятеркой», адмирал размашисто перекрестился и поднял кружку с какао.

На севере на берег Эспаньолы обрушился огненный ураган. Флот в очередной раз атаковал берег. С палуб транспортов на штурмовые боты и баржи стекались ручьи парней в пятнистом. Стальной прилив под грозный рокот моторов покатил на песчаные пляжи под пальмами тропической жемчужины. Нет, волна не разбилась о камни, не взбугрилась красной пеной, а плавно захлестнула пляжи и пошла дальше.

К концу дня командиры высадки бодро докладывали об обстановке на плацдармах, переброске подкреплений и занятых рубежах. Увы уже на следующий день продвижение застопорилось. Вступавшие в бой буквально с колес с марша батальоны американцев жертвовали собой, но выигрывали время.

В море все слишком спокойно. Подозрительно спокойно. Так не должно быть. В далеком Порт-оф-Спейне в очередной раз перечитывали короткие строчки докладов воздушной разведки, радио с субмарин, отчеты разведки. Отдельные налеты базовой авиации не в счет, стычки с кораблями береговой охраны и патрульными дело нормальное, три потопленных подлодками транспорта ожидаемо. Нет, все ждали встречный ход адмирала Кинга. Американцы обязаны сделать шаг, к нему готовились, но мяч на стороне противника.

Американцы не сидели сложа руки. В тот самый момент, когда в штабе Объединенного командования кофе и какао вылетало одним махом, а в пепельницах громоздились горы окурков, стальная махина пришла в движение.

Стоит сделать отступление. В годы больших войн военная мысль развивается бешенными темпами. Идеи, практики, теории каждый день, каждую минуту проходят жесткую проверку практикой. Пересдача не принимается. Каждый экзамен оплачивается кровью. Каждая ошибка обходится большой кровью. При этом интересные идеи, находки подхватываются налету, копируются и перерабатываются.

Не обошло это и тактику взаимодействия соединений разнородных сил в море. Если в начале войны русские вполне себе обходились одной боевой эскадрой на флот, то после первых сражений моряки пришли к выводу о необходимости дробления боевых отрядов.

В вечном противостоянии брони и снаряда победил самолет. Из этого все пришли к практике разделения авианосных групп на отдельные отряды. На русском флоте бригада превратилась в пару авианосцев. За этим и линкоры стали работать парами.

На начало 44-го года типичная эскадра русского Атлантического флота состояла из пары линкоров, пары эскадренных авианосцев, легкого авианосца с чисто истребительным авиаотрядом и легких кораблей эскадренной службы и ПВО.

К подобной же схеме пришли немцы и англичане. Японцы же изначально строили взаимодействие своих эскадр по методу боевой сети.

Что до американцев, то они сделали ставку на более крупные оперативные соединения, но при этом внутри ввели деление на отдельные отряды. Не стоит забывать, что на американском флоте большое значение придавали линкорам как костяку эскадренной ПВО.

В сражении за Эспаньолу в зону ответственности русского флота вошел восточный участок. Это кроме непосредственного прикрытия района высадки, пролив Мона, акватория Пуэрто-Рико, Виргинские острова. Англичане взяли на себя запад. Под контроль адмирала Каннингема попали Наветренный пролив, Ямайка и кубинские воды. Немцы в центре, они вместе с французами играли роль маневренного резерва. При этом германский флот нацеливался на Наветренный пролив.