Погода великолепная. Облачность редкая. Раннее утро 16 июня не предвещало ничего плохого. В такую погоду хорошо загорать, лениво потягивать лимонад, купаться в теплом ласковом море, любоваться красотами южных островов и прелестями юных спутниц. И не только любоваться, само собой. Для тысяч моряков и летчиков примерно так и получилось, с нюансами конечно. Никто ведь не обещал, что морское купание будет добровольным и без фатальных последствий. Все остальное аналогично.

На расстоянии двести миль от острова Мона на палубах шести авианосцев заработали сотни моторов. Вице-адмирал Спрюенс спешил ударить первым. Разведка с островов передала, что в Западном Мона замечены русские тяжелые корабли.

— Нас обманули, — коротко бросил Рэймонд Спрюенс, опуская бинокль. — Перед нами русские.

— Все или одна эскадра? — вопрос прозвучал вежливости ради.

Контр-адмирал Монтгомери как начальник штаба знал о противнике не больше командующего.

— Без разницы. Мы уже влезли в драку.

Спрюенс поднес бинокль к глазам и навел его на разгоняющуюся по левому борту от флагманской «Айовы» «Тикондерогу». С палубы авианосца сорвалась первая пара «Хэлкетов».

— Атакуем одной волной, — Альфред Монтгомери непроизвольно сжал кулаки. — Да поможет нам Бог!

— Без поправки на «И» нам сегодня не жить.

На крыло мостика выскочил матрос и бодро отрапортовал:

— Сэр вице-адмирал, доклад с «Бостона»!

— Где? В рубке? — глаза командующего сверкнули огнем.

С тяжелого крейсера передали, что обнаружен четырехмоторный разведчик противника. Сообщение ожидаемое. Никто не закладывался, что чертовы монархисты и социалисты оставят без внимания подходы к Гаити. Радовало, что успели выстрелить первыми, что экраны радаров не забиты сотнями отметок, что на палубы не валятся с воем и свистом пикировщики, а над волнами не стелются торпедоносцы.

Выпустив ударную волну Рэймонд Спрюенс распорядился изменить курс. Теперь соединение шло на чистый ост. Лезть в проливы адмирал не собирался. Над палубами крутились истребители патруля. Резерв на стартовых позициях, машины снаряжены и готовы к взлету. Контр-адмирал Монтгомери приказал держать моторы на прогреве. К черту мото-часы и бензин! Все слишком хорошо знали, если русские найдут соединение, счет пойдет на секунды. Эти сибирские медведи умеют отвешивать тяжелые оплеухи. Из тех, кто убедился лично, далеко не все выжили.

На русских эскадрах уже как час знали о приближении к проливу крупных сил американцев. Командир средней субмарины корветтен-капитан Герд Кельблинг не стал строить из себя героя, как только на радаре появились множественные засветки, на субмарине U-317 скомандовали срочное погружение. Охранение соединения прошло буквально в миле от затаившейся на глубине подлодки.

Выждав пока шумы над головой не стихнут Кельбринг всплыл и дал срочное радио. Горизонт опять чист. На воде не остается следов. С чувством выполненного долга командир U-317 продолжил патрулирование.

Радио с субмарины достаточно быстро дошло до адресатов, но все же оно опоздало. Несмотря на все старания Объединенного командования, избавиться от национальной иерархии прохождения информации не получалось.

На кораблях второй эскадры пробили тревогу, когда американские крылья гнева уже рубили винтами воздух. Вице-адмирал Державин приказал поднимать ударную волну, но ему вовремя доложили о радио с летающей лодки. Экипаж «Пилигрима» видел, как набирают высоту палубные самолеты. Парням в кабине разведчика несказанно повезло, они удачно разминулись с истребителями с «Энтерпрайза».

Мощные моторы раскрутились до полных оборотов, в цилиндры хлестал бензин. Самолет повернул на норд-ост, пилот справедливо посчитал, что к северу опасности нет. Именно этот маневр позволил пройти в пределах видимости от пары американских крейсеров. Свежее радио с координатами приоткрыло тень тумана войны, но и внесло некоторую сумятицу в штабные карты командующих эскадрами. Разумеется, запрашивать распоряжения из Порт-оф-Спейна никто и не думал. В рубках, на мостиках, в башнях и отсеках кораблей все очень хотели жить.

Владимиру Державину хватило трех секунд чтоб бросить взгляд на карту и оценить свои собственные шансы.

— Господа, немедля по УКВ на авианосцы, — от холодного спокойного голоса командующего у офицеров в рубке «Цесаревича» побежали мурашки по спинам. — Взлетать только истребителям. Поднять всех. Ударные машины вниз по возможности.

Владимир Дмитриевич прошел не одну тысячу огненных миль на авианосцах. Он слишком хорошо представлял себе, что произойдет с эскадрой через полчаса.