— Поглотитель энергии, — пояснил Харченко. — Если в поезде активируют мощный артефакт, эта штука теоретически должна собрать энергию.

— Что значит «теоретически»? — выделил я не понравившееся мне слово.

— Как сработает на практике, проверять ещё не приходилось.

Его ответ меня совсем не успокоил. Но выбирать не приходилось.

Через пять минут Харченко, я и Рысев стояли в тамбуре перед тремя последними вагонами. Гвардейцы остались в предыдущем и на всякий случай готовились прийти на помощь.

Харченко первым подошёл к двери и приложил ладонь к идентификатору.

— В этом вагоне артефактное оружие, — пояснил он.

В этот миг сработала моя способность предвидения. Мир дрогнул, и я увидел, что нас ждёт.

Дверь открылась. Красный кристалл в рюкзаке Харченко, полыхнув светом, разорвал сетку и разлетелся на мелкие осколки. Они прошивали нас насквозь. Рысев упал сразу. Харченко пытался что-то сказать, но не успел.

Я ещё удерживался на ногах, когда в тамбур влетели тени. Именно они сожрали моё сознание.

Ещё на последних кадрах предвидения я ушёл в ускорение. Причём вложился так, что мир стал не янтарём, в котором я двигался раньше, а гранитом. Даже моя укреплённая шкура и костюм «Теневого хамелеона» слезали клочьями при каждом движении.

Я сорвал рюкзак с Харченко, отправив графа в полёт в сторону двери тамбура. Швырнул рюкзак в приоткрывающуюся дверь. Падая, успел подбить ноги Рысева и увлечь его за собой. И вернул нормальное течение времени.

Взрыв ударил по ушам. Вагон, содрогнувшись, остановился. Что-то горячее текло по лицу. Я провёл рукой. На кисти остались кровавые разводы. На пальцах в такт сердцебиению пульсировали все три перстня.

За открывшейся дверью шёл бой. Хотя больше это напоминало осаду крепости.

В центре вагона стояла Тофана, окружённая перламутровой сферой. Ну а кто тут ещё мог быть в розовом комбинезоне.

В её защиту вгрызались полупрозрачные силуэты. Мест, где в перламутровой сфере застряли красные крошки кристалла, тени избегали. Только благодаря этому Тофана ещё держалась. Она едва успевала обновлять защиту там, где полупрозрачные твари её продавливали.

Я через не могу поднялся на ноги.

Рысев лежал рядом и с трудом сдерживал стон. Пот покрывал его лицо. Похоже, когда я на ускорении подсекал его ноги, то сломал их.

Дверь в соседний вагон открылась, и в тамбур ворвались гвардейцы.

— Рысева забрать! — рявкнул я. — На два вагона назад!

Вопросов не последовало. Мои люди подхватили командира и скрылись. Очень вовремя. Несколько теней отлепились от группы, осаждавшей Тофану, и двинулись в мою сторону.

Внутри поднимался гнев. Эта нехорошая мстительница, похоже, окончательно сорвала мой план быстро добраться до поместья. Я уже понял, что мы попали в блуждающий прокол.

На руках появились когти химеры, которыми я давно не пользовался.

А ведь до сих пор защита «Золотого кречета» позволяла проходить такие места, практически не замечая их. Мы здорово вляпались, и куда нас выкинет, даже Гроссмейстер с ходу не ответит.

Первая тень метнулась ко мне. Когти химеры прошли сквозь неё, не нанеся урона. Жуткий холод охватил меня.

Скверна, забурлив, предложила свою помощь. Гнев затмил разум, и я дал согласие.

Стального цвета когти почернели.

Теперь, встретив лишь небольшое сопротивление, они вошли в приблизившуюся тень. Тень дёрнулась и обрела плоть. На пол рухнула женщина. Взмах другой рукой по второй тени — и на пол замертво рухнул молодой парнишка.

Всё вокруг замерло. Я, тени, Тофана.

Одна из теней начала меняться. Белесый силуэт уплотнился, обретая человеческие очертания. Передо мной предстал пожилой мужчина с редкой седой бородкой и преданными глазами пса.

Он рухнул на колени.

— Хозяин! Вы вернулись! — завопил он.

Язык был мне совершенно незнаком. Но скверна услужливо перевела смысл сказанного.

Следом за ним проявились остальные тени. Один за другим они опускались на колени. В вагоне сразу стало тесно.

— Убей их, — ласково зашептала скверна. — Убей. Их сила и способности перейдут к тебе. Они все мои рабы.

Я стиснул зубы и провалился во внутренний парк сознания.

Котейка захлёбывался в джакузи. Вода там стала напоминать болото. Бедолага из последних сил цеплялся за бортик.