Сайрус вернулся под утро и лёг с краю, будто никуда не уходил.

К утру дождь поутих, вокруг горели костры. Жук, как всегда, смотрел на Корна, а на жука смотрели все наши невольные соседи. Мне это не нравилось.

К полудню дождь разошёлся снова. Телег прибавилось, под дождём люди жались к своим возам, и пустота вокруг Лекс только ширилась. Корн слушал.

Вечером в овраге меня вынули мокрым насквозь, изнутри и снаружи сразу, и я сел прямо на камень, потому что мокрее было уже некуда. Как же это задолбало.

— Когда эти дожди уже кончатся? — спросил я.

— Месяца через три, — сказал Корн. — Зима.

Зима? Дожди? Я сначала не понял, а потом прикинул. Получается, тут климат вроде средиземноморского, если не путаю.

Под навесом Лекс сложила одеяла одно на другое, уже не спрашивая.

На четвёртый день дождь к утру перестал, а ближе к полудню у брода нас нагнали охотники. Человек шесть, пешие, при них телега, а впереди, на второй лошади, верховой. На телеге лежали туши монстров, а поверх них, отдельно, головы.

Конь под верховым увидел жука первым и шарахнулся к обочине.

— Золотой жук, — почти ласково сказал с телеги худой возчик в мокром плаще. — D-ранг, не меньше.

Верховой выровнял коня одной рукой, а другой уже тянул из-за спины арбалет.

Жук встал. Лекс шагнула между ним и арбалетчиком и развела руки так, чтобы было видно: в них пусто.

А потом рядом с ней оказался Сайрус. Глефа осталась у него за спиной. Он просто стоял и смотрел на верхового снизу вверх, и тот через пару вдохов опустил его сам.

— Зверь со мной, — сказала Лекс.

— Твой зверь, ты и отвечаешь, — сказал верховой. — Без тебя увижу — сниму.

Он тронул коня, и охотники ушли через брод к столице. С телеги на нас оглядывались, пока было видно.

Корн дождался, пока телега скроется за поворотом, и выдохнул.

— Ну вот, — сказал он. — Я два дня слушаю, и дальше только хуже. Город платит за каждую голову, и такие ватаги теперь по всем окрестностям ходят. А у этих и маг свой, видала? На телеге сидел. С твоего жука он бы зерно спеленал раньше, чем голову отрезали. Под стенами народу тьма, и половина с Эсхата, а там про тварей теперь каждый своё думает.

— Я поняла, — сказала Лекс.

Поняла она, судя по голосу, ещё тогда, когда женщина с телеги взяла сына за шиворот. А может, ещё в Карготе. Такое ей объясняли уже не раз.

Утром она, как все эти дни, отдала одеяло Корну и теперь посмотрела на его руку с кольцом.

— Одеяло у вас, — сказала она. — Вы сказали, ближе к столице вернуть. Считайте, вернула.

— Сказал. А зерно у тебя целое?

Лекс тронула куртку там, где за пазухой лежало зерно.

— Целое.

— Давай сюда. — Корн протянул ладонь. — Три золотых. Минус пять серебра за одеяло.

Лекс не шевельнулась.

— Скупщики столько не дадут.

— Скупщики дадут вдвое меньше, — согласился Корн. — А мне D-шки на настой нужны. Давай, пока не передумал.

Она ещё секунду смотрела на его ладонь, потом полезла за пазуху. Корн отсчитал монеты и убрал зерно в мешочек на поясе, а взамен вынул одеяло, сухое и сложенное, и сунул ей в руки.

— Твоё теперь, — сказал он. — Дальше куда?

— Туда, где жуку место найдётся.

— Если ты про приручителей, — сказал Корн, глядя куда-то поверх её головы, — то лучше от зверя откажись, чем к ним суйся.

— Не откажусь. С ним я хотя бы зарабатывать могу.

— Чем?

— Охотой. По окрестностям. В Прилсе я так и жила.

— Зёрна тебе пеленать некому.

— Туши разделывать умею. Шкура за час не протухнет.

Корн хмыкнул в бороду.

— Скупщики стоят у южных ворот, при скотном рынке. Там большой порт, сразу увидишь. Берут всё, шкуры тоже. К первому не ходи, первый обдерёт. Иди глубже, к тем, кто торгуется. Кто не торгуется, тот и не заплатит. — Он помолчал. — И жука к рынку не подводи. Скотины там всегда много, она побежит, а виноватой будешь ты.

В долг Корн давал только тем, про кого знал, где искать. Теперь знал.

Лекс кивнула и сунула одеяло в узел.

Сайрус стоял чуть в стороне. Он посмотрел на жука, и жук отвернулся от Корна к нему.

— Хороший жук, — сказал Сайрус.

Лекс вскинула на него глаза. Секунду она ждала продолжения. Продолжения не было, и тогда она ответила ему самому:

— Я знаю.

Сайрус кивнул и ушёл к броду.

Потом она встала передо мной. Смотрела в щели шлема долго, так, что под пластинами у меня снова потёк пот.