— С качкой что делать будете? Прибой молитвами успокаивать будете?

— Думато, — ротный запустил пятерню в шевелюру.

И вот такие вопросы сыпались на бедного Никифорова как из рога изобилия. И это он еще забыл спросить: а где вообще географически эти пушки? Они точно в море, или еще на Гваделупе вместе с доброй половиной артиллерийского полка ждут погоды и свободного причала?

Капитан потянулся и поднялся на ноги.

— Мать твою! — голова уперлась тент, заменявший крышу штаба.

Рассмеявшись над своей неловкостью Никифоров выбрался наружу и потянулся за папиросами. На душе тревожно. Канонада, будь она неладна сместилась. Да, грохотало на западе.Курить резко расхотелось. Штабс-капитан Аристов стоял рядом с задумчивым видом.

Командира роты явно больше волновали застрявшие на транспортах тылы бригады. Да и техника саперного батальона, будем честны. Канонада да и вообще боевые действия Андрея Ивановича не волновали вообще. И без того работы выше крыши.

— Ваше высокоблагородие, — подбежал запыхавшийся ефрейтор. — Вас к рации.

— Кто там?

— Не могу знать.

— Понятно.

Через четверть часа Никифоров лицезрел недовольного генерал-майора Манштейна. Собравший срочное совещание командир бригады с утра не брился. Судя по воспаленным глазам он и не спал толком.

— Господа, у нас кризис. Янки смяли заслоны на левом фланге и ушли в глубокий прорыв, — генерал обвел людей тяжелым взглядом исподлобья. — Элитная танковая дивизия.

— Я привел своих орлов в полную готовность. Встаем в оборону, — спокойно доложил Субботич. — Петр Александрович, артиллерией подкрепите?

— Подожди, Даниил Петрович. Американцы поворачивают с ударом в тыл союзникам. Хотят им заехать пониже спины. Мы в свою очередь бьем в спину американцам.

Никифоров и Чистяков переглянулись. Оба прекрасно видели, из резервов только танковый полк, это всего батальон пехоты. Артиллерийский полк высадился частично, мягко говоря.

— Времени на подготовку нет, — слова Манштейна падали как камни. — У вас господа два часа выйти на рубеж атаки. Артиллерию задействуем всю что есть. С приморского фланга нас поддерживает второй Черниговский полк. Вас, Владимир Иванович, на фронте заменяет Тверской пехотный. Сворачиваетесь и догоняете Субботича.

— Боюсь не успею, — полковник Берс протирал очки. — Сколько там американцев в афедрон к немцам нацелилось?

— Элитная дивизия наемников и линейная танковая.

На лицах офицеров отразилась вся гамма чувств. Причем одновременно. Два полка против двух дивизий это самоубийство.

— Сам знаю. Все очень плохо, — гнул Манштейн. — Я выбил в штабе армии поддержку с моря и неба по первой заявке любой интенсивности. У нас целый «Петропавловск» со свитой. За спиной авианосная эскадра. Армия снимает и бросает нам в усиление все что может.

Никифоров слушал молча. Чистяков делал заметки в блокноте. На первый взгляд все звучит очень серьезно, если не считать, что «Петропавловск» вступил в строй еще в первые месяцы Великой Войны, линкор устаревший, по слухам, стволы у него давно просят замены. А авианосцы…. Да, эскадра. Только это эскортные «струги». Пикировщиков на них не так уж и много. Самолеты устаревшие.

— Саперы, — взгляд Манштейна уперся в Чистякова. — Две роты в поддержку Субботича. Порядок, задачи знаете. Третья снимается и идет с бронегренадерами.

— Когда ждать боевой приказ и расписание операции? — прозвучал вопрос командира танкового полка.

— Приказ печатают. А вот с расписанием дорогой Даниил Петрович вы и все присутствующие мне сейчас поможете. Штаб в вашем распоряжении. С рапортами разведки и наблюдателей сами сейчас и ознакомитесь.

— Разрешите позвонить. Я должен поднять людей, — Субботич резко встал и направился к телефону. Его примеру последовали остальные командиры.

Чистяков так отправил посыльных, благо несколько саперов как раз работали на площадке складов близ штаба бригады.

Да, планы рисовались буквально на коленке. После первых нехороших ожиданий вдруг впереди забрезжил луч света. Все не так уж и страшно. Соседи докладывают, что противник занимает оборону, его связывают боем и раздергивают. Немцы приходят в себя после первого удара и разворачивают очаговую оборону. Резервы к зоне прорыва подтягиваются. Паники нет — это уже хорошо.

За два часа не управились. Потомок мигрантов сербов, выросший в специфической среде портовой Одессы Субботич доложил о готовности через три часа. Это дало его бронеходчикам выйти на позиции и подготовиться. В подкрепление Субботичу подтащили два дивизиона 122-мм гаубиц. Не весть что, но лучше, чем так переть дуриком.