Private-Bookers
Свадьба бывшего
вернуться

Слободская Ольга

Шрифт:

— Не надо, — сказал он очень тихо. — Я посчитал. Шестое марта. Зачатие двенадцатое, тринадцатое, четырнадцатое июня. А мы с девятого не были вместе. Ты сама это придумала. Две недели до свадьбы. Помнишь?

Я помнила. Я лежала у него на груди, подбородком, и говорила, что вечность это когда не любишь, а когда любишь, это две недели. Я помнила. И я никогда, ни разу за шесть лет не связала эти две недели с Мишей, потому что мне не надо было ничего считать, я знала, чей он, я знала это телом, кожей, каждой клеткой. Мне в голову не приходило, что кто-то может посчитать.

— Он переходил, — сказала я. — Мне врач говорила. Он родился позже срока, на неделю, почти на две. Мне стимуляцию делали. Макс, он…

Он встал.

— Я спрашиваю один раз, Кать, — сказал он. — Я тебя спросил семь лет назад. Ты мне ответила. Теперь у тебя новая версия, с креслом и с переношенной беременностью. Через неделю будет ещё какая-нибудь. Я не хочу. Я устал.

Он взял со столика бутылку пива, допил одним глотком, поставил обратно и ушёл в дом. Я слышала, как скрипит лестница под его шагами, как наверху хлопнула дверь нашего номера. Потом всё стихло, только дождь.

Я сидела на террасе до двух ночи.

Дождь кончился около полуночи. Небо над Волгой расчистилось, и вышла луна, огромная, белая, почти полная, и проложила по воде дорожку, длинную, до самого того берега. Где-то в кустах у реки запел соловей, сначала робко, потом всё громче и увереннее, как будто проверял, кончилась ли гроза, и решил, что кончилась. Пахло мокрой травой, рекой и сиренью.

Я сидела в плетёном кресле, обхватив себя руками, потому что стало холодно, и думала одно и то же, по кругу, как думают о том, что не помещается в голове.

Кто-то меня сфотографировал. В ту ночь. В том номере. Без халата. В два часа четырнадцать минут ночи.

А Алина сказала, что сидела всю ночь в кресле и глаз не сомкнула.

Если она не спала, то в два часа четырнадцать минут она была в номере. Она была в номере, когда меня фотографировали. Либо она сама фотографировала, либо впустила того, кто фотографировал, своим ключом. Вторым ключом, который давали только тому, на кого номер записан, лично в руки. Либо она спала, и тогда соврала мне, что не спала.

Других вариантов не было.

Я перебирала их снова и снова, искала, где ошибка, где лазейка, где можно сказать «ну это же могло быть и так». Может, она вышла покурить? Алина не курила. Может, вышла за водой, в ресепшен, на десять минут? Может. Но тогда она мне так и сказала бы: «Я выходила на десять минут». Она сказала: «Всю ночь. Глаз не сомкнула». Может, это кто-то другой зашёл, горничная, вор, сосед по коридору, ошибся дверью? В два часа ночи, с фотоаппаратом, с мужиком, который лёг рядом со мной и положил мне руку на плечо?

И потом эти фотографии кто-то отправил Максу. В субботу вечером. Кто-то, кто знал его почту. Кто знал, что у нас свадьба через неделю. Кто знал, что я скажу ему «у Альки», потому что сам меня этому научил.

Я вспомнила, как она сидела в кресле с кофе, в своём вчерашнем платье, свернувшись, поджав ноги. Как она говорила «ну ты вчера дала, алкоголичка». Как она смеялась. Как она подала мне кофе с тремя ложками сахара. Как она сказала «ты Максу только не говори».

Вспомнила, как она стояла на стуле в «Ласточке» и говорила свой тост. «Я поднимаю этот бокал за то, чтобы ты никогда в жизни не узнала, каково это быть второй».

Соловей пел. Луна стояла над Волгой.

В два часа я поднялась в номер. Макс спал, или делал вид, что спал, лёжа лицом к стене на своей узкой кровати, под лоскутным одеялом, которое было ему коротко, и из-под него торчали ступни. Я легла на свою кровать, не раздеваясь, и смотрела в скошенный потолок, на котором от луны лежал белый квадрат окна.

Он дышал ровно. Я слушала, как он дышит. Я когда-то засыпала под это дыхание три года. Я помнила его лучше, чем собственное.

Я не спала до рассвета. А на рассвете, когда квадрат на потолке стал серым, а потом розовым, я услышала, как он повернулся на спину и сказал в потолок, очень тихо, так тихо, что я сначала решила, будто мне послышалось:

— Ты правда ничего не помнишь?

Я не ответила. Я лежала и смотрела в розовый квадрат на потолке и не знала, что ответить. Потому что я уже сказала ему всё. Всё, что у меня было. И он мне не поверил. А второй раз я просить не буду.

Он больше ничего не спросил. Через час хозяйка постучала в дверь и сказала, что дорогу открыли и что завтрак на террасе, блины. Мы спустились, съели блины, не глядя друг на друга, и он заплатил за номер, и мы поехали в Нижний. Всю дорогу он молчал. Только у самого Нижнего, у моста, сказал, не поворачивая головы:

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 41
  • 42
  • 43
  • 44
  • 45
  • 46
  • 47
  • 48
  • 49
  • 50
  • 51
  • ...

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка