— Я приносил клятву Асклепию и Аполлону, — сказал Минуций, — и помог девушке не за деньги.

Он улыбнулся и добавил:

— Хотя люблю их всей душой.

Врач взял в руки янтарь и посмотрел его на просвет, поднеся к огоньку масляной лампы. Восхищённо цокнул языком.

Дардиолай встал на колени перед Фидан. Она была бледна, но в сознании. Попыталась потянуться к нему рукой, но зажмурилась от боли.

— Ты не шевелись, Солнце моё. Я постараюсь осторожно.

Он бережно взял её на руки.

— Я бы послал с вами пару капсариев с носилками, — сказал Минуций, но, видя, что Дардиолай явно поступит по-своему, лишь покачал головой неодобрительно, — мои люди покажут вам дорогу.

Збел кивнул. Они вышли из валетудинария.

На Дардиолая обрушились шумы и запахи лагеря, на которые он прежде не обращал внимания. Неизменные и будничные атрибуты римской машины порабощения народов. Зачем эти мысли ему лезут в голову? Зачем сейчас? Он теперь и верно, до смертного часа в долгу перед… римлянами.

Фидан смотрела на него доверчивым и молящим взглядом, будто маленький ребёнок.

«Всё ведь будет хорошо?»

Обнять бы покрепче, расцеловать. Но он боялся с ней даже шаг ступить. Держал бережнее, чем драгоценную и хрупкую стеклянную вазу.

До преторианских ворот врач сопроводил их сам, дабы легионеры беспрепятственно выпустили в канабу Тимокла в качестве провожатого. Когда они оказались на улицах, молодой человек сказал Дардиолаю.

— Всё будет хорошо. Боги милостивы, а господин Минуций чудеса творит. В Дакии он у Харона отобрал несколько человек, которых самый настоящий ликантроп в лоскуты порвал.

Дардиолай вздрогнул, резко взглянул на Тимокла, но ничего не сказал.

Идти пришлось недалеко. Кроме Тимокла их сопровождал капсарий, вёл в поводу лошадей. Снежинка поворачивала голову, пыталась дотянуться губами до хозяйки, которую Дардиолай нёс на руках. Молодой медик привёл их к распахнутым двустворчатым воротам, за которыми виднелся большой двор. На нём стояла пара телег.

Над воротами висела вывеска, изображавшая бобра. Он стоял на задних лапах, опираясь на рыбий хвост, в передних держал чашу. Дардиолаю показалось, что он ухмыляется. Надпись рядом гласила:

APVD CASTOREM EBRIVM.

«У пьяного бобра».

— Это здесь, — сказал Тимокл, — хозяина зовут Тектомар.

— Не римлянин? — переспросил Дардиолай.

— Он из эрависков, — ответил медик и откланялся.

Збел взглянул на Деяна, который ковылял с костылём.

— У нас и правда есть деньги?

— Два мешка янтаря, — ответил мастер, — где-то на тридцать либр тянут.

Либра — римский фунт, 327.5 грамм.

Этим «либрам» Дардиолай удивился.

— Они там, за речкой, всё на римский манер считают?

— Торгуют, — пожал плечами мастер, — вот и нахватались. А я от них.

— А это много или мало? То есть, сколько стоит?

— Обрабатывать нужно. Тот полированный кусочек оставался у меня единственным. Необработанный в десять раз дешевле. Инструменты у меня есть. Захватил, как в бега подался.

Пожитки свои они пока сгрузили у Минуция. Тот пообещал пропуск в лагерь, чтобы их забрать, как устроятся.

— Запасливый, — похвалил Збел.

— Комната нужна.

— Сейчас, надеюсь, решим.

Они вошли во двор, осмотрелись. Судя по неубранным конским яблокам на земле, тут имелась и конюшня, что очень кстати. Пара волов, которых не выпрягли из телеги, жевали сено.

Большой мансион, постоялый двор с конюшней, комнатами под сдачу и обеденным залом. Они вошли внутрь. Дардиолай сразу отметил, что здесь довольно уютно. Ни следа сырости, не тянет дымом. Открыты ставни и света хватает, даже с учётом того, что сейчас не лето, унылая осенняя хмарь на улице.

Да, неплохо. А значит, недёшево.

— Что желают господа? — окликнул их мужчина в длинной серой рубахе с закатанными рукавами, клетчатых варварских штанах и коричневом фартуке.

Хозяин, похоже. Был он довольно упитан. Лицо добродушное, как часто случается у толстяков. Пышная рыжая шевелюра. Рот обрамляли роскошные густые висячие усы.

«Тектомар из эрависков».

Дардиолай в очередной раз скрипнул зубами. Эрависки были родичами скордискам, теврискам, тектосагам и сраным бойям. Эллины их всех звали кельтами.

Кельтов Збел терпеть не мог. Сразу в мыслях нарисовался ублюдок Дейотар и та потасовка в Поролиссе. Накануне… Лучше не вспоминать.