— Ваше высокоблагородие, мы с ребятами покумекали, — с этими словами сапер бросил красноречивый взгляд на застывший в полусотне метров перед окопами «Шерман».

— Затрофеить? Дело хорошее. Что у него с мотором и коробкой?

— Хорошо все. Может быть. Он не горел. Два снаряда в лоб и в башню.

— Как будете вытаскивать?

— Помощь нужна. Хорошо бы тягач или танк ночью подогнать.

— Будет техника, — в голове Никифорова все легло на места. Он уже знал, кому звонить, чтоб помогли вытащить без разговоров. — Он же бензиновый?

— Так точно. Топливо из наших запасов пойдет. Не надо бронеходчиков просить. Мы уже подумали башню снять, на погон кран поставить.

— Дооборудуете лебедками и бульдозерным ковшом. С транспортной ротой я переговорю, с переделкой помогут.

Разговор прервал пронзительный противный свист. Саперы резво нырнули на дно окопа. Опять началось. Или продолжилось. Кому как нравится. Мины ударили по первой линии. Никифоров механически отмечал про себя близкие разрывы. Вроде малый калибр. Особых разрушений не будет.

Наши пока не отвечали. А может гаубицы огрызнулись. Ничего не различить за взрывами. Капитан подошел к стрелковой ячейке и осторожно приподнял голову. Впереди только изрытая воронками и заставленная подбитой техникой нейтралка. Там дальше джунгли, в которых ничего не разобрать. Нет, вон над лесом поднялся клуб грязного дыма. Еще один. И еще. Наши явно включились в потеху. Хорошо бы еще понять, по площадям наугад лупят, или артиллерийская инструментальная разведка засекла что?

17 июня 1944.

Ночью соединение Хэлси держало курс на ост. Мазут не жалели, турбины гнали линкоры на скорости 26 узлов. На радарах дважды светились отметки кораблей, но на мелкую добычу Бык не разменивался. Последние данные авиаразведки обнадеживали. Высотный Б-29 прошел к югу от Гаити. Перехватить разведчика не могли или не пытались. Все же палубная авиация редко забирается в звенящие выси.

В салоне линкора горел свет. Адмирал со штабом не спали. Люди еще и еще раз изучали разрозненные рапорты, радиопередачи, доклады разведки, оперативные сводки. Специалисты колдовали над данными радиоперехватов.

— Я поддерживаю ваше решение, — кэптен Браунинг с силой вдавил сигарету в гору окурков.

— Еще бы ты не поддержал, — Билл Хэлси поднял на начальника штаба красные глаза. Красные от усталости, а не ярости, как хотелось бы думать. — Дорога свободна. Все большие ребята разбегаются по конурам ремонтироваться. Мы придем и вырежем всех детишек.

— Осталось решить, как выбираться из этой норы, — тихо проворчал один из офицеров. Его не услышали.

Картина складывалась просто прекрасно. Авиация у противника выбита. Линкоры отползают лечить увечья на базах. Дорога открыта. Следующим ходом Хэлси очень рассчитывал, что его прикроет Шерман.

«Массачусетс» вдруг резко сбавил ход. На мостике линкора замигал прожектор.

— Что там? — недовольно проворчал Майлс Браунинг. — Немедля запросите доклад.

Вскоре пришло сообщение по УКВ: «Авария в машинном отделении. Не могу держать ход».

Билл Хэлси грязно выругался. Днем «Массачусетс» получил две бомбы, еще несколько разорвалось у бортов. Кэптен Рудок вновь вышел на связь. Две турбины остановлены, сильная вибрация разрушает подшипники. Механики подозревают эксцентриситет опор.

— Плохо. Пусть возвращаются. Проложите им маршрут на Кубу через Юкатан. Пожелайте: семь футов под килем.

Соединение продолжило бег по ночному морю. Огневая мощь сократилась на один линкор. Команде «Массачусетса» не завидовали. Впереди у линкора сотни миль, на каждом шагу можно ждать налет вражеской авиации. Можно и напороться на какой шальной линкор французов или немцев. Об англичанах все давно забыли. Нет, не стоит завидовать бедолагам, вынужденным уйти в одиночное плавание по огненным волнам с половиной мощности силовой установки.

Американцы забыли про англичан, но и соединение Хэлси союзники упустили из виду. Точнее говоря, на Тринидаде посчитали, что Хэлси откатывается к Кайманам и дальше маршрутом через Юкатанский пролив.

На рассвете 17 июня летающая лодка обнаружила идущее полным ходом соединение на траверзе острова Беата. До лакомой жирной и медлительной добычи оставались считанные мили. Один только удар с моря мог парализовать высадку английского корпуса и резко осложнить жизнь уже оказавшимся на берегу британцам. Все висело на ниточке. Только один удар мог решить все.