Подчиняясь команде адмирала «Саут Дакота» и «Индиана» повернули на противника. Единственный шанс — быстро сблизиться и закидать дерзкого снарядами. На ответный огонь уже наплевать. О дистанции безопасного маневрирования и рекомендуемых схемах боя Бык Хэлси не думал, поздно, времени нет на вдумчивый бой и маневрирование, оставалось только реализовать преимущество два на одного.

— Радиорубка требует адмирала! — в нарушение субординации выкрикнул старшина с телефонной трубкой в руке.

— Требует?! Давай сюда, сынок.

— Приказ за моей подписью, — тяжелые как камни слова медленно, по слогам слетали с губ Хэлси. — Отходить к основным силам. Потерявших ход спасать запрещаю.

— Это?

— Это «Саванна», Майлс. Коммандер Дэвис наблюдает русскую «Полтаву».

Взгляд кэптена Браунинга помертвел. Про себя начальник штаба уже списал со счетов три крейсера и семь эсминцев. «Полтава» конечно нарисовалась не в одиночестве. С русским линейным крейсером явно целая свора. Они пришли убивать.

У борта линкора взметнулся гигантский фонтан. За стеной воды сверкали вспышки, яркие молнии. Осколки с воем пронеслись над палубами и надстройками, с лязгом впивались в сталь. Роскошный фонтан взрыва опал и захлестнул носовую надстройку флагмана. Ярости английского тротила хватило чтоб волна накрыла даже мостик.

Неизвестный линкор перешел на полные залпы. Дистанция сокращалась. Корабль полностью вылез из-за горизонта. В него впились оптика директоров и десятки биноклей. Характерный низкий бак утюгом, особенности расположения труб, форма носовой надстройки говорили, что это не русский. Типичная британская послевоенная постройка.

— Но каков мерзавец, — командир «Саут Дакоты» кэптен Томас Гэтч наблюдал за боем с мостика. — На, получи!

Вокруг англичанина кучно ложились снаряды. При виде взрыва на баке Гэтч тряхнул кулаком. Увы, Фортуна сегодня окончательно отвернулась от американцев, за кормой «Индианы» взметнулся первый пристрелочный залп «Полтавы». Майлс Браунинг лихорадочно соображал, а не развернуться ли, не затоптать ли наглого русского? Этот корабль явно не отличался толщиной брони. Поздно. Именно курс на сближение с «Принцем Уэльским» вывел американцев во врата смерти.

На горизонте засверкали вспышки. В бой вступил «Конкерор». Вскоре на корабли Хэлси посыпался град двенадцатидюймовых снарядов с «Шарнхорста» и «Гнейзенау». А там заговорили тяжелые орудия «Фридриха дер Гроссе».

Осталось только драться и погибать. Давления в котлах и мощи турбин не хватало, чтоб унести винты. Европейцы взяли американцев в огненные клещи.

Два линкора под звездно-полосатым шли сквозь сплошную стену взрывов. Оба горели. Дистанция до англичан сократилась и чуть ли не каждый залп давал попадание. Тяжеленные бронебои из закаленной стали впивались в борта и палубу, крушили броню, рубили в соломку сталь, стирали в пыль тела.

Вице-адмирал Хэлси погиб на мостике. Всех находившихся рядом с ним перемололо, искалечило или контузило взрывом снаряда в надстройке. На судьбу американских кораблей это никак не влияло. Уже не влияло.

Наблюдавший за боем с мостика «Полтавы» контр-адмирал Воронов вдруг ощутил дежавю. Ментальный прорыв сквозь время. Сергей Маркович видел и чувствовал, что именно так шли через огонь русские броненосцы в Цусимском проливе.

Американцы метались под огнем, но со всех сторон их встречал град снарядов. После перелома к избиению подключились французы. Целей хватало для всех, линейные крейсера переключились на отстрел крейсеров и эсминцев.

Крейсер «Аугуста» долго держался под огнем. «Вашингтонец» отчаянно маневрировал, уходя от залпов, но все до поры до времени. Масса и статистика имеют значение. Американца взяли в два огня «Шарнхорст» и «Блюхер». Два двенадцатидюймовых снаряда в котельное отделение поставили точку в карьере славного корабля. Дальше только агония. Да, героическая, но это только оттягивание неизбежного. С крейсера спаслись двенадцать человек.

С высоты открывался великолепный вид на агонию «Саут Дакоты». За линкором тянулся длинный шлейф густого дыма. Из надстройки и авиационного ангара вырывалось пламя. Башни недвижимы, повернуты на борт. Две или три установки универсалов еще ведут огонь, видны вспышки над дульными срезами, но это уже не имеет значения. Главный калибр мертв.

При виде очередного взрыва английского или немецкого снаряда Кирилл Никифоров ухмыльнулся. Он только сегодня понял, что дядя Женя уже никогда на сойдет на берег. Контр-адмирал Кожин как древний вождь викингов ушел в посмертие на своем корабле. Толстенная броня «Свеаборга» не защитила линкор и его людей, но стала гробом на дне моря.

Происшедшее не укладывалось в голове. Штабс-капитан постоянно встречался со смертью, но никогда не верил, что это сегодня. Вот она пришла и в его семью. Кирилл не знал, что скажет тете Лизе, не понимал, как смотреть теперь ей в глаза, какие слова найти для осиротевших двоюродных братьев. Как сказать, что их отец навсегда остался на мостике «Свеаборга», а сам Кирилл не смог его защитить?