Спустя три дня, Александринский дворец, императорский кабинет.

— Что значит две тонны стяженя уничтожено, как это возможно? — император запустил пятёрню в волосы и выпучил глаза, новость застала его врасплох.

— Какой-то сбой в дрессуре виверн, Ваше Величество. Они обезумели, сорвались на охрану… — попытался оправдаться Евгений Демченко.

— «Какой-то»? Ты, блин, начальник всей нашей разведки и не знаешь, что на самом деле произошло? Ты серьёзно? — остекленевшим взглядом посмотрел на него император.

— Расследование ещё идёт, Константин Сергеевич, сведений мало, но мы работаем. Вернули десяток отставших аборигенов и провели допрос. Переводчики говорят, на нас напал некий Кчхак.

— Что за персона, чьих он? Похоже на корейское имя… — Друцкой встал со стула, медленно напитываясь яростью.

В его владения посмели вторгнуться, в его вотчину, на его законную территорию. Да за это он обрушит всю мощь воздушного флота на страну этого поганого недоноска!

— Это пароголовый, Ваше Величество. Он и ещё полсотни таких же.

— Что, прости? — маниакально перебил его император, пустив петуха.

— Пленные все как один это подтвердили.

— Погоди-погоди, ты хочешь сказать, что вас одолела горстка аборигенов на ходулях? — император показал ладошкой сначала себе по грудь, а потом опустил ниже пояса, демонстрируя рост противников.

— Странное совпадение, виверны обезумели прямо перед их атакой.

— И что вы, болваны, ни слухом ни духом, куда разбежался весь наш скот?

— Как сквозь землю провалились…

— Ммм… — Константин сжал кулаки, краснея от злобы. — Евгений Степанович, скажи, неужели так сложно было заранее принять меры? — поборов приступ гнева, он с трудом смог выдавить из себя членораздельные слова. — Мы же там не овец пасём, да? Или тебе напомнить, какие суммы на кону?

— Спасибо, я в курсе, Ваше Величество, — ответил Демченко, вытянувшись по струнке и смотря перед собой.

— Сколько займёт восстановление?

— Боюсь, это случится нескоро. Я получил сведения, что в радиусе тысячи километров все племена снимаются со стоянок и уходят, либо уже ушли…

Император метался туда-сюда в тишине, беспомощно сжимая и разжимая кулаки. По итогу не выдержал и снёс ногой серебряный поднос с чайным сервисом, схватил кочергу из камина и неистово заколотил ей по столу, продырявил три картины на стене, одна из которых выпала из рамы, и бросился на своё орущее отражение в зеркале.

— НАЙДИ МНЕ ЭТИХ ГИДРОЦЕФАЛОВ! НАЙДИ! Я ХОЧУ ЛИЧНО РАСТОПТАТЬ ИМ БОШКИ! А-А-А-А!!!

Три дня спустя после уничтожения лагеря в «Сером-18».

Нам хватило времени замести следы после экзекуции над имперцами. Мы заранее выяснили о пересменке разведчиков раз в три дня, так что без опаски раскрыли сеть порталов-труб. Спасённый заходил к нам в подземный храм и попадал в изолированную со всех сторон трубу из камня. По ней он шёл дальше и нырял во второй портал, откуда перемещался обратно в свой мир, но за три тысячи километров от случившегося.

Эту операцию придумало и провернуло Бюро Храмовников с целью ограничить пароголовых от лишних деталей: никаких зацепок в случае пленения разведчиками. Рано или поздно Константин узнает о втором игроке в Межмирье, но зачем облегчать безумцу задачу? Он сейчас и так, наверное, драконит экспедиционный корпус, заставляя искать улики.

Из всех запасов стяженя мы забрали с собой лишь полтонны, остальное я велел сжечь. Жалко столько добра терять, но всё должно выглядеть как налёт одних аборигенов на других. Уничтожить порошок, не отдав его людям — в логике поведения обманутых существ. Им незачем это всё забирать — ещё себе сделают, да и накопительство не в их природе.

— У нас почти две тысячи пароголовых. Если не сможем их принимать и обслуживать в безопасном месте — разбегутся по своим полям как суслики. Этого допускать нельзя. — обратился я к Гио, когда зашёл к нему в гости в домик-лабораторию. — Вариантов мало — только подземный город, как ты уже с глуррами провернул.

— Этим тоже река нужна, — пыхнул старик трубкой.

— Именно. Сделай на совесть. Пусть хоть селятся там — так даже удобней. А в бюро передай готовить купола на все входы, поширше раскиньте.

— Опять строить, — тяжело вздохнул Гио, не любивший отрываться от артефакторных изысканий.

— Успеешь меньше чем за месяц — с меня пятьдесят тысяч.

— Когда приступать? — встрепенулся он, как будто даже помолодев.

У Джанашиа сейчас на обеспечении дочка и внучка, в которых он души не чаял. Деньги быстро улетали на всякие развлечения, быт, покупки и прочие радости. Да и сам он любил жить на широкую ногу — подарками завалил вон Лукиничну, подлизывается ходит.