— Пошли.

Ковылял он не быстро, по дороге рассказывал.

— Встряли мы тут в нехорошее. С поножовщиной. У нас без урона, но вот хозяину жилья досталось. Полон дом трупов. Все злодеи, их не жалко, да с ними один хороший человек. И женщину его из петли вынули, едва жива.

— Что случилось? — нахмурился Язадаг.

Деян рассказывал довольно путанно, он и сам мало в чём тут разобрался. На Варку кивал, дескать, его спрашивай.

Дардиолай сидел в обеденном зале таберны. Увидев Язадага, вскочил, они обнялись.

— Я ведь видел тебя. Там. Под их стрелами. Молил богов, чтобы ты уцелел.

— Вняли, стало быть. Благодарю. Как она? — спросил сармат.

Фидан лежала в постели, укрытая тёплым одеялом. Она показалась Язадагу бледной и замученной. При виде близкого друга, ресницы её затрепетали, глаза налились слезами. Она попыталась вытащить из-под одеяла руку, но не смогла.

— Лежи-лежи! — Язадаг осторожно погладил её по щеке.

Потом повернулся к Дардиолаю.

— Рассказывай.

Пинна смущённо стояла в дверях комнаты и смотрела на бледную девушку. Косилась на крепкого мужчину подле неё. И постепенно успокаивалась.

* * *

Великое побоище в таберне Тектомара всполошило всю канабу. Утром нагрянуло воинское начальство римлян во главе с Марцием Турбоном.

Примипил и пара пришедших с ним людей внимательно осмотрели трупы. Марка Аттия унесли в лагерь. Дардиолай слышал обрывки фраз, что-то про деньги похоронной коллегии.

Кто-то из начальников, похоже, был центурионом. Точнее не понять, когда он в обычной тунике и принадлежность к легиону обозначает лишь пояс-балтей. Сей командир оказался осведомлён об отношениях Аттия и Эвники и говорил Турбону, что надо бы как-то позаботиться о женщине.

Квинта Марция, однако, более заботили обстоятельства произошедшего и выяснение личностей злодеев. То, что Дардиолай в этом происшествии сторона невиновная, примипил установил сразу. Однако, никого другого, кроме него да Тектомара, допросу не подвергнуть. Вот и допрашивали.

С Дардиолаем разговор вышел короткий. Он не запирался, рассказал всё, как было. Как видно, Тектомар всё подтвердил, ибо от Збела римляне быстро отстали. Центурион, что хлопотал за Эвнику, похлопал Молнию по плечу и сказал нечто-то вроде: «Наш человек».

Дардиолай этим словам горько усмехнулся.

А вот самого хозяина римляне взяли в оборот. К полудню прибыл ещё один начальник, префект лагеря Поминий Дексиан. Вдвоём с Турбоном они буквально выжали толстого эрависка.

О чём шёл допрос Дардиолай только догадывался. Он услышал лишь обрывок разговора начальников:

— Не доказать, что Скрибоний, — мрачно заявил Дексиан.

— Порыть тут надо носом поглубже, — сказал Турбон, — не может быть, чтобы этих никто не знал.

Он посмотрел на ещё неубранный труп гладиатора.

— Рожи-то приметные.

Покойников унесли. Начальство убыло. Кровь отмыли. Тектомар, переведя дух, хотел было к вечеру открыться, да тут как гром среди ясного неба — Эвника повесилась.

Удавиться до смерти у неё не вышло, вовремя заметили. Из петли вынули. К счастью, в этот час как раз пришёл Минуций навестить Фидан. Он тут же велел Эвнику уложить набок, заглянул в рот и вытащил пальцами запавший язык, пощупал жилку на шее, велел принести уксус. Им врач пробудил чувства неудачливой самоубийцы. Потом собрался пустить ей кровь.

— Это зачем? — спросил Тектомар.

— При удушье кровь портится. — ответил врач, — дурную надо слить.

Когда Эвника задышала и стало понятно, что она выживет, он заявил:

— Вешалась неумело, шею не сломала. Напишу, какое питьё давать и чем шею мазать, чтобы след от верёвки рассосался.

Он помолчал немного, покусал губу и добавил:

— А вот как душевные муки лечить, тут не скажу. Не знаю.

— Девки присмотрят, — пообещал Тектомар, — как-нибудь выходим.

Вечером пришли легионеры. Все они имели донельзя виноватый вид. Помянули Аттия, на чём свет стоит кляли Гая Грания, самыми чёрными словами его обзывали.

Кое-кто из них остался на ночь. Но на этот раз незваных гостей не явилось. Верно, у неведомого хозяина злодеев запас подручных оказался не бездонным.

На следующий день снова появился Турбон и долго говорил с Тектомаром. А когда ушёл, хозяин поделился с вышибалой:

— Опознали этого, который Аттия положил. Видели с тем лысым, что приходил накануне.

— А чей лысый? — спросил Дардиолай.

— Его в городе не видно, затихарился. Но кто-то Турбону шепнул, что это человек прокуратора. Всё-таки к нему ниточки тянутся.