Шрифт:
— Конечно-конечно, — поспешно ответил Фронтон, — но наш городок невелик. Боюсь, будет… тесновато. К тому же в данный момент в городе спокойно и в нахождении здесь столь большого числа воинов нет нужды.
— Проконсул был свидетелем… скажем так — беспорядков. И позже мы получали донесения о нападении и убийствах.
— Так было, да… — смутился Фронтон.
— Но в данный момент всё спокойно! — отчитался Калвентий, вытянувшись по струнке, — нападение отражено!
Фруги смерил его взглядом, хмыкнул. Осмотрел притихшие толпы горожан. Повернулся к ауксиллариям за своей спиной и отдал приказ центуриону решить вместе с эдилами вопрос размещения солдат. Тот скомандовал солдатам, колонна слаженно двинулась в сторону форума. На месте остались двадцать конных сингуляриев и несколько человек из свиты легата наружности невоенной.
Сингулярии — личная охрана командующего.
— Буду рад принять твоё предложение, почтенный Валенс. Но прежде всё же жду отчёта.
— Разумеется, — ответил Флор и жестом пригласил легата пройти в курию, — прошу.
Магистраты и легат вошли внутрь.
Фруги несколько раз перебивал докладчиков, призывая к краткости, в результате городские головы, внезапно заболевшие чем-то вроде смеси косноязычия со словесным недержанием, выставили отдуваться за всех иринарха. Бывший центурион, не тратя слишком много слов доложил ситуацию. Фруги пробарабанил пальцами по столу.
— Что ж… Пока все свободны. Почтенный Валенс, я не премину воспользоваться твоим гостеприимством.
— Подготовить баню?
— Не откажусь. Надеюсь, ты разместишь и мой официум, а также телохранителей.
— Может быть… часть твоих людей примет мой коллега? — осторожно спросил дуумвир, который не очень-то горел желанием пускать в свой дом, хотя и весьма большой, три десятка солдат и слуг. Да ещё лошадей надо устроить.
— Решите, — предложил Фруги, — как вам удобнее.
Флор прикусил губу.
— Да, и ещё необходимо накормить ауксиллариев.
— Разве они… — заикнулся было Фронтон, но осёкся.
— Непременно, — мрачно буркнул Филадельф, — всё сделаем.
— Да-да, — сказал Флор, — эдилы устроят.
«И за чей же это счёт?» — грустно усмехнулся Филадельф.
— Вот и хорошо. Повторяю — все свободны.
Магистраты встали, сдержанно поклонились и двинулись к выходу.
— А тебя, почтенный Калвентий, я попрошу остаться, — сказал Фруги.
* * *
— Как же так? — спросила жена, — разве он вправе так поступить?
— Конечно вправе, — буркнул Калвентий, — это дуумвиров он может сместить именем проконсула, только если докажет денежные злоупотребления, измену, или, скажем, оскорбление императора. Например, если они запустили лапу в казну, собранную для «Бодрствующих».
— Такого не было?
— Конечно нет! Я бы возмутился первым, если бы мои парни в чём-то имели нужду.
— А эдилы?
— Им он даст пинка под зад, если окажется, что в городе орудуют злодеи и честные граждане боятся нос высунуть из дома ночью. Если на рынке нет порядка, драки, развелось жульё, обижают торговцев и норовят обвесить покупателей.
— Но пригляд за этим — как раз твои обязанности.
— Но я-то не эдил, — горько вздохнул Калвентий.
Его должность не укладывалась в привычную для большей части Империи структуру муниципальной и колониальной власти. Иринарх — «хранитель мира». И слово-то греческое. Иринархи надзирали за порядком в восточных провинциях Империи. В общем-то они изрядно толкались локтями с эдилами, но цезари не стремились искоренять остатки былого самоуправления перегринов. В вольных городах о том и речи не было. Даже в колониях ветеранов с большой долей старого населения эллинские должности уживались с римскими.
Вот только на них не распространялись никакие ограничения, сдержки и противовесы римского права. Потому Фруги мог совершенно беспрепятственно отстранить иринарха от должности. Мог, и отстранил первым же делом.
Ради объективности расследования.
— И как ты намерен поступить? — спросила жена.
Калвентий вздохнул.
Легат копал широко и решительно. Он не дал затянуть себя в званые обеды и отмахнулся от бегавших вокруг толстосумов, Филокида с Артемидором. Дуумвиры быстро заподозрили, что под соусом расследования убийств и всяких там жутких тварей Фруги намерен предоставить проконсулу полный аудит. Раньше, видать, повода не было. А тут он и нарисовался.
Кому следовало напрячься — напряглись.
Но это было не самое скверное. В конце концов Луций Калвентий Басс считал себя честным человеком и не видел за собой грехов. Он не брал мзды, ибо полагал существование взяточников обидой государству.
Нет, чрезвычайно расстроило… да что там — откровенно напугало его другое.
Оказалось, что проконсул, а значит и Фруги, знают о происшествии в городе совсем не то, что он, Калвентий Басс!
Он прежде никогда не ощущал себя столь беспомощным, отвечая на вопросы высокого начальства. Он, иринарх Калвентий, ветеран, гроза воров, мошенников, беглых рабов и прочих злодеев всех мастей стоял перед легатом, как обоссавшийся в непотребном месте щенок и даже не понимал, о чём тот говорит! То, что Фруги спрашивал, звучало, как бред сумасшедшего.